– Нет, – тут же отказалась Шуэта. Он, возможно, попросит девушку, которая покупала ей подарки, а Шуэта не хотела видеть чужих людей. – Я выкарабкаюсь. Если уж будет совсем плохо, позвоню кому-нибудь из служащих отеля. Когда я заболеваю в Мумбаи, тоже сама о себе забочусь.
Собственно говоря, она почти не болела, а все же, когда такое случалось, за ней ухаживала Прайя.
– Мне не нравится, что ты там одна, – заметил Нихил.
– В таком случае, приезжай в Дели, побудь со мной! – дерзко предложила Шуэта.
Но Нихил проигнорировал просьбу.
– Ты уверена, что тебе некому позвонить? Как насчет твоего отца и тети?
– Я не сказала им, что больна. Тетя – чемпион мира по волнениям и тревогам. А па не намного лучше. Не смей сообщать им!
– Не буду, – пообещал Нихил. – Я просто подумал, неплохо, чтобы в таких случаях родные были рядом.
– Да, это хорошо, когда я здорова, но стоит заболеть, как все превращается в настоящее несчастье. Нихил, прости, я не могу разговаривать.
Голова идет кругом от всех лекарств, что я выпила, а горло болит, если говорю слишком много. Я напишу тебе номер телефона отеля. Мы сможем поговорить завтра.
Отключив телефон, Нихил нахмурился. Судя по голосу, Шуэта совсем больна, а мысль о том, что она одна в чужом городе, была совсем неприятна.
Наутро Шуэта еще спала, когда тишину разрезал резкий звонок телефона. Она попыталась не обращать внимания. Но звонивший обладал терпением ротвейлера, и, досадливо застонав, она сдалась и подняла трубку.
– Мисс Матер? – спросила женщина на другом конце линии омерзительно жизнерадостным голосом. – Мистер Нейр ждет вас, вы сможете спуститься?
Она прервалась, приглушенно беседуя с кем-то, и продолжила уже в телефон:
– О, мистер Нейр говорит, что вы больны и будет лучше, если он поднимется к вам. Можно?
Полусонная Шуэта сначала была сбита с толку незнакомым «мистер Нейр». Единственным, кого она знала под такой фамилией, был ее сосед в Мумбаи, ворчливый адвокат лет шестидесяти пяти, и она никак не могла понять, почему он оказался в ее отеле и спрашивает ее. Но потом, очнувшись, поняла, что девушка имела в виду Нихила.
– Я спущусь, – сказала она, но тут же вспомнила, как ужасно выглядит.
– Собственно говоря, нет, может вы попросите его подняться? Или погодите, не сейчас. Попросите его подняться минут через десять – пятнадцать. Я только встала.
Она осеклась, сообразив, как глупо себя ведет.
Но девушка, казалось, поняла.
– Конечно, – сказала она, и на этот раз ее жизнерадостность не действовала Шуэте на нервы.
Перспектива встретиться с Нихилом через несколько минут мгновенно осветила ее день. Даже горло болело не так сильно. Она откинула одеяла, вошла в ванную, умылась, почистила зубы в рекордное время и поморщилась при виде своего отражения. Она выглядела просто жутко: волосы казались обвисшими и немытыми, веки распухли так, словно она неделю пила, щеки запали, губы потрескались, словом – душераздирающая картина.
Звонок прозвенел, прежде чем у нее появилась возможность сделать что-то большее, чем рас чесать волосы и связать в аккуратный, но безжизненно повисший хвост. Скорчив гримасу своему отражению в зеркале, она отправилась открывать.
– Только не нужно терять сознание от ужаса. Я проснулась десять минут назад, – объявила она Нихилу, но тут же увидела в его руках коробку конфет и цветы. – О-о-о, это для меня?
– Нет, я подумывал заглянуть с букетом в дом премьер-министра, – заявил Нихил, входя и закрывая за собой дверь. – Но если они тебе нравятся, можешь получить. – Выражение его лица смягчилось, когда он вгляделся в ее лицо. – Бедняжка! Ты похудела с тех пор, как мы в последний раз виделись, и твой голос звучит ужасно.
Шуэта скорчила гримасу.
– Спасибо, ты очень тактичен. Как ты оказался в Дели?
Нихил по-прежнему смотрел на нее в упор, и от его взгляда она смущенно покраснела.
– То есть я думала, что ты в Мумбаи. Ты сам сказал во время последнего разговора.
– Я был в Мумбаи, – согласился Нихил и, взяв у нее цветы, положил на стол. – Но подумал, что нужно проведать тебя. Я всегда рвался спасать девушек, попавших в беду. Особенно девушек в фиолетовых пижамах и с низким, хриплым мужским голосом.
– Хочешь сказать, с низким, грудным голосом, – поправила Шуэта, стараясь говорить спокойно. Мысль о том, что он изменил свои планы, чтобы навестить ее, была девушке необыкновенно приятна. Однако она была так смущена, что заговорила в делано-легкомысленном тоне.
– И эта пижама – последний вопль моды. Все знаменитости носят такие, даже днем.
Нихил серьезно кивнул.
– Особенно мне нравятся шлепанцы в тон, – сказал он, показывая на пушистые фиолетовые тапочки. – Только зеленая отделка немного портит общий вид.
Он встал и подошел ближе.
– Тебе уже лучше? – спросил он, гладя ее по голове.
Подавив безумный порыв прижаться губами к его ладони, она кивнула. И прежде чем успела сдержаться, выпалила:
– Да, Нихил! О, как я рада тебя видеть!
Она так и не поняла, кто сделал первое движение, но в следующую секунду оказалась в его объятиях.
