– Понимаю, – кивнул Нихил, и было ясно, что он говорит правду. – Больше этого не случится.
Становилось все труднее сердиться на него, и Шуэта в досаде сжала кулаки.
– Я даже не понимаю, почему ты вел себя подобным образом! – вырвалось у нее. – Пойми, я бы вышла замуж за Сиддханта, если бы захотела. С чего бы я рассталась с ним и стала встречаться с тобой, если бы с самого начала намеревалась выйти за него?!
Объяснить все ей было сложно, и в любом случае Нихил не был уверен, что хочет это объяснять.
– Ты всегда думала о нем, как о возможном женихе, – начал он, стараясь донести до нее, по крайней мере, часть своих мыслей и не оскорбить. – Но, насколько я понимаю, это последнее, что у тебя на уме. Я знаю: у тебя свои причины. Просто иногда нелегко осмыслить это.
– Ты редкостный идиот, – с отчаянием сказала Шуэта. – Конечно, я думала о замужестве, когда встречалась с Сиддхартом. Мне почти тридцать. Я хочу выйти замуж, иметь детей. У меня даже не было серьезных отношений: все мои знакомые мужчины – хорошие друзья и ничего больше, а те, с кем я встречалась, потому что они мне нравились, оказались полными лузерами.
– А ты не думала о браке по договоренности между родителями? – искренне заинтересовался Нихил. Раньше он никогда не думал о ее отношениях с Сиддхартом с этой точки зрения.
– Для этого нужно, чтобы кто-то нашел мне жениха. Мой отец не верит в подобные браки, так что проще всего было выйти замуж по расчету. Именно поэтому я подумывала о Сиддханте: он был вполне славным и очевидно хотел на мне жениться. А это редкое сочетание, позволь тебе заметить.
– Разве я не славный? – спросил он полушутя.
Шуэта несколько секунд смотрела ему в глаза, прежде чем встать на колени, податься вперед и поцеловать его, медленно и нежно. Она впервые получила возможность целовать его как хочет: обычно его реакции были так быстры, что она просто не успевала ласкать его по-своему. Теперь, однако, он позволил ей делать это и даже откинулся назад, чтобы дать ей полную свободу. Она расстегнула его рубашку и погладила грудь, потом тяжело вздохнула и отстранилась.
– Нет, ты не славный. Ты безумно привлекательный. Настолько, что хочется одновременно задать тебе трепку и заняться с тобой любовью. Иногда я, кажется, не смогу прожить и минуты, если не получу тебя. И ты всегда рядом, когда нужен мне, и большую часть времени так заботлив, что я не могу вынести, когда ты перестаешь думать связно и действуешь, как полный кретин. Так что, нет, ты не славный. Но я все равно тебя люблю.
– Этого мне вполне достаточно, – сказал он, чуть запнувшись. – Только предупреждаю: я не собираюсь сдаваться и надеюсь убедить тебя выйти за меня.
Она снова обняла его. На этот раз он мгновенно отозвался на ее ласку, и она едва не задохнулась от счастья. Гораздо позже она подумала, что если бы он в ту минуту попросил ее выйти за него, она бы сразу согласилась.
– Почему ты не соглашаешься на помолвку?
Вина встревоженно смотрела на Шуэту, сидящую напротив за столом.
Нихил уехал на день из города, и Шуэта предложила прийти после работы и посидеть с Виной. Теперь, после десятиминутного допроса на предмет каждого возможного аспекта отношений с Нихилом, Шуэта пожалела, что не осталась в офисе.
– Я не уверена в том, что он действительно любит меня, – призналась девушка.
Когда они проснулись наутро после примирения, он повернулся к ней и сказал:
– Знаешь, ты единственный знакомый мне человек, который много раз здорово на меня злился, но никогда не обозвал незаконнорожденным.
Очевидно, он считал это неопровержимым доказательством ее доброты и порядочности, что еще раз подтверждало ее мнение относительно того, почему он хочет на ней жениться. Он, возможно, сам этого не сознавал, но чувствовал, что с ней может считать себя в полной безопасности: она знала о нем все и принимала таким, какой он есть. В Дели Нихил говорил ей, что единственная девушка, с которой он долго встречался, порвала с ним, узнав о том, что он незаконнорожденный. Сам он шутил на эту тему, но Шуэта не могла не чувствовать, что предательство сильно его ранило. И факты говорили сами за себя: с тех пор его личная жизнь представляла собой череду коротких, бессмысленных связей.
– Не знаю, почему ты так считаешь, – возразила Вина. – Он просто помешан на тебе. Постоянно поет тебе дифирамбы.
Шуэта вздохнула. Вот потому она и не хотела приходить: не хотелось ни с кем обсуждать Нихила, особенно с его мачехой. Она сама не понимала, почему отказывается выйти за него, хотя каждая клеточка мозга требовала сказать «да». Последние несколько дней она гадала, не сделала ли ошибки: по всем признакам Нихил глубоко любит ее.
– Все это так сложно, – вздохнула она наконец.
Вина немного помолчала, прежде чем застенчиво спросить:
– Нихил говорит о своих родителях?
– Не слишком часто, – призналась Шуэта, которой все больше становилось не по себе. – У меня сложилось впечатление, что он с ними не в слишком хороших отношениях.
