Тот факт, что трупы всплыли только через два месяца после происшествия, объяснялся низкой температурой воды в заливе, а также большой концентрацией в воде солей: из-за этого гнилостные процессы в трупах протекали медленно. А то, что они были обнаружены в столь отдаленном от места происшествия районе, гидрографы объяснили существованием в заливе течения.
Гробы молодых рабочих, утопающие в венках, поставили в просторном зале Дворца нефтяников. В них лежали восемнадцатилетние парни — вчерашние школьники, студенты вечернего техникума, успевшие принести домой всего несколько получек... И вот — смерть, бессмысленная, жестокая. Кто же виновен в ней?
Прокуратура города вела расследование с первых же дней происшествия. Однако прошло уже больше года, но результатов не было никаких. Родители погибших обратились в Прокуратуру СССР. Там внимательно отнеслись к их заявлению, и вскоре я принял это дело к своему производству.
Перед следствием встала сложная задача. Свидетелей гибели молодых людей не было, и картину происшествия приходилось восстанавливать на основании незначительных на первый взгляд фактов. Единственным методом в этой работе мог быть метод исключения. Нужно было построить несколько возможных версий и путем тщательной проверки и анализа каждой из них прийти к истине.
Кстати, родители потерпевших в своем заявлении в Прокуратуру СССР выразили озабоченность тем, что некоторые следы происшествия могут исчезнуть. Их озабоченность была вполне обоснованной. Общеизвестно, например, что от динамического удара двух предметов на них остаются микроследы, которые невидимы простым глазом, но могут быть обнаружены специальным анализом. И в данном случае на лодке Климова в месте столкновения должны были остаться следы. Но время шло, а лодку хранили небрежно, и поэтому предпринятая экспертами-физиками попытка найти эти следы не увенчалась успехом.
Другой пример. На руке Федора Пронина были пылевлагонепроницаемые часы «Маяк», которые показывали время 6 часов 17 минут 30 секунд. Для установления точного времени гибели рабочих было очень важно ответить на вопрос, как долго после попадания в морскую воду часы продолжали работать. Но это оказалось невозможным. При первичном осмотре часов была снята задняя крышка и тем самым нарушена их герметичность, отчего наступила сильная коррозия всех деталей механизма. Была также спущена пружина. Сами же по себе опытные данные о пылевлагонепроницаемости часов марки «Маяк» практически не позволяли получить ответ на интересующий нас вопрос.
Для того чтобы выяснить, что же все-таки произошло, решено было показать поврежденную лодку различным специалистам. Было установлено, что лодка изготовлена кустарным способом из сосновых досок толщиной 14-16 миллиметров. Длина ее — 6,5 метра, высота борта — 65 сантиметров.
Была также назначена комплексная судоводительская экспертиза. Судоводители констатировали, что повреждения лодке причинило мелкосидящее судно или катер с осадкой не более метра (на это указывал характер разрушений).
У капитана Красноводского морского порта я выяснил, что в этом районе имелось пять катеров глиссирующего типа, принадлежавших различным организациям. При проверке четырех быстроходных катеров каких-либо повреждений на них установлено не было.
Проверка пятого судна — быстроходного катера № 136 Красноводской водноспасательной станции — установила следующее: оторвана шина левого привального бруса длиной 107 сантиметров; головки медных шурупов, крепящих этот брус, имеют следы сорванности; в средней части катера оторвана медная пластинка обшивки киля длиной 42 сантиметра; на днище правого борта, в его носовой части, видна довольно свежая царапина длиной 30 сантиметров; кроме того, на днище имеется неглубокий след длиной в один метр, идущий в сторону кормы. Все это были характерные повреждения, которые могли быть нанесены катеру только при наезде. Эксперты-судоводители в своих выводах указали, что пострадавшая лодка, видимо, дрейфовала, а судно, причинившее ей повреждение, шло с большой скоростью. «Катер № 136 водноспасательной станции мог совершить наезд на лодку Климова» — таково было мнение специалистов.
Картина, кажется, постепенно прояснялась. Теперь нужно было ответить на вопрос, кто в этот воскресный день был на катере.
Осмотр журнала на спасательной станции ничего не дал, выход судна в море в ту роковую ночь не был отмечен.
— Катер в море не выходил, — заявил Мустафа Ахмедов, дежуривший ночью на станции.
— Я ничего не знаю, — сказал начальник водноспасательной станции Мамед Байрамов, — и никаких распоряжений относительно катера не давал.
Более того, несмотря на убедительные выводы экспертов, и Байрамов, и Ахмедов утверждали, что наезд на лодку совершило судно, имевшее бо́льшую осадку.
Байрамов, тыча пальцем в фанерный корпус катера, доказывал:
— Как может фанерный катер без серьезных повреждений для себя разрушить лодку Климова, построенную из толстых сосновых досок?
