- А я не против, - с готовностью поднялся Вильдам. - Вижу, ты плохо усвоила правила с одного раза, все "выкаешь".
- Хорошо, хорошо. Ты, - Елена спряталась за спину Андрея. - Но на работе все равно "Вы" и по имени-отчеству.
- Согласен, - усаживаясь на место, сказал Вильдам.
Надежда с удовольствием наблюдала за ними и смеялась. Ей было так хорошо, так спокойно, так безмятежно в кругу этих людей, как было только в своей семье до замужества.
- Ладно. Хватит вам целоваться. Вильдам, лучше спой нам что-нибудь, до вечера еще далеко, успеете со своим шашлыком.
- Что ж, Андрей, тащи гитару.
Взяв гитару, Вильдам немного побренчал, настраивая ее, и сказал:
- Песня посвящается очаровательной Наденьке.
Щеки Надежды покрылись румянцем, она заулыбалась. А Вильдам запел "Надежду" Пахмутовой, Елена ему подпевала, припев подхватил Андрей. Праздник начался!
В самый разгар из-за кустов орешника появились два парня и девушка. Увидев компанию, они в нерешительности остановились. Вильдам отложил гитару и заспешил к ним. Андрей тоже отправился за ним. Они о чем-то тихо поговорили, а затем Вильдам, приобняв за плечи обоих парней, направился с ними к выходу из ущелья. Андрей вернулся к женщинам.
- Хорошо, что мы приехали пораньше. Сюда многие наведываются, - но, заметив в глазах матери беспокойство, поспешил добавить: - Вильдам попросил их перейти в другое место, он сейчас его покажет и вернется.
Вильдам вернулся через десять минут.
- Здесь много таких мест. А это ущелье наиболее известно потому, что оно самое первое от перевала, и есть въезд для машины. Но ребята хорошие, согласились перейти в другое ущелье, тут ниже, метрах в пятистах по дороге, - он присел, но гитару больше не взял. - Антракт. Пора браться за работу. Концерт продолжим вечером.
Вильдам принялся колдовать над мясом, а Андрей занялся костром, точнее, начал сооружать из камней мангал. Конечно же, женщины не могли сидеть, сложа руки: Надежда направилась в "поваренки" к Вильдаму, а Елена присоединилась к Андрею.
- А он, кажется, нравится матери, - сказал тихо Андрей, поглядывая в сторону Вильдама с Надеждой. - Алена, ты его лучше знаешь, расскажи мне о нем.
Елена рассказала Андрею все, что знала сама, а потом с беспокойством добавила:
- Я впервые вижу, что он пьет спиртное. Ты заметил, он даже в Пасху пил только минералку. А сегодня...
- Ну, что ты переживаешь. Ты сама сказала, что он тогда пил, потому что с женой разошелся, т.е. с горя, а сейчас ему весело, хорошо. Если он решил выпить, значит, чувствует в себе силы не вернуться к прежней привычке. Тем более у него теперь машина, а это ответственность. По нему видно, что он человек серьезный, несмотря, на его шуточки.
- Да. Ты прав, Андрюша. Хотя, вы - мужчины, несмотря на вашу силу, выдержку, отвагу, порой бываете такими слабыми.
- И в чем же, скажем, моя слабость?
Разговор получался серьезный, а Елене совсем не хотелось вести умные беседы: окружающая природа, тишина, выпитое вино совсем не располагали к таким темам, - потому она обхватила сидевшего на корточках Андрея сзади за шею и вкрадчиво прошептала ему на ухо:
- Твоя слабость - это я.
Он повернул к ней лицо, и их губы встретились. Но на корточках сидеть было неудобно, он покачнулся, и они упали на траву, хохоча на все ущелье.
Надежда обернулась, посмотрела на них с улыбкой и тихо сказала:
- Как я рада, что мой сын встретил такую девушку. Они прекрасная пара.
- Да, - только и произнес Вильдам, тоже повернувшись к молодой парочке, но так, чтоб Надежда не видела его лица.
