- Эй! Молодой папаша! Шашлык готов. Бери жену, и идите сюда, - крикнул им Дим Димыч.
Прижимая Машеньку одной рукой, другой Вильдам обнял Елену.
- Пойдем, жена...
Молодежь захихикала, а Ирина Васильевна покачала с неодобрением головой. Дим Димыч не заметил их реакции на свои слова, призывно замахал рукой, приглашая садиться возле него.
Когда все расселись, Дим Димыч разлил водку и поднял свой стакан.
- И вчера на свадьбе, и сегодня мы пили за молодых, за счастье, за родителей, за детей - за всех. А я хочу выпить за любовь. Только благодаря любви, люди женятся, рожают детей, без любви никогда не будет счастья в семье. Я хочу выпить не просто за любовь, за ее всепобеждающую силу, чтоб она не уменьшалась, а крепла с годами, помогала и вам, молодым, - он посмотрел на Сашу с Таней, - и нам, - он с тоской посмотрел на Ирину, которая сидела, опустив голову, - и вам, - он кивнул Вильдаму с Еленой, - преодолевать все жизненные преграды.
- За любовь! - поддержал Вильдам.
- За любовь! - с готовностью подхватил Александр.
Дим Димыч сел рядом с Ириной.
- Ирочка, - тихо сказал он, - а ты выпьешь за нашу любовь?
- А она жива?
- Жива, Ирочка.
- Значит выпью.
Дим Димыч повеселел, обнял ее, шепнул на ухо:
- Спасибо.
- За что?
- Что веришь мне.
- Я и раньше верила. - Ирина Васильевна отвернулась. Дим Димыч, не обращая внимания на окружающих, взял ее руку, прижал к своей щеке.
- Прости, милая...
- Да ладно уж... При детях не надо...
Его настроение снова поднялось. Он взял гитару, побренчал на ней неумело.
- Виль, сыграй. У тебя здорово получается.
- Да подожди ты, дай человеку покушать, - одернула его Ирина Васильевна. - И сам поешь, а то не налью больше.
Он отложил гитару, обнял ее и шепнул:
- За тебя я могу пить даже воду, все равно буду пьяный.
А в это время Маша "нахулиганила": намочила ползунки и брюки Вильдама. Елена забрала у него дочку и ушла переодевать. За ней побежала Катя.
- Лен, ты иди, кушай. Я сама ее переодену и покатаю в коляске.
- А ты?
- Я уже наелась.
- Ну, хорошо. Закапризничает, дашь ей водички.
- Я знаю. Иди.
Елена вернулась к "столу". Дим Димыч уже произносил следующий тост.
- Любовь - это главное в семье, а в жизни нельзя без дружбы. Без друзей трудно, скучно, одиноко. Я хочу выпить за друзей. Так ладно все сложилось: ты, Виля, наш друг... Ничего, что я тебя уже другом называю? А я тебя помню: на первомайской демонстрации в семьдесят четвертом, ты тогда с дочкой был, красавицей. Это ведь она? - кивнул он на Катю.
- Она, она.
- Да... Так вот. Ты - наш друг, твоя жена - подруга моей дочки. И вы, как бы связываете всех нас. Дружба, как и любовь, не обращает внимания на возраст. Хотя, надо быть очень смелым, чтоб взять замуж такую молодую красивую девочку. Но я отвлекся... Ирочка, что ты меня все дергаешь?
Ирина Васильевна приглушенным голосом, но все равно все слышали, сказала:
- Это не жена его.
- Как? А кто?
- Жена, Дима. Жена, - сказал твердо Вильдам, обнимая и прижимая к себе Елену. - Ты правильно сказал: главное для семейной жизни - любовь, а штамп в паспорте поставить всегда успеется.
- Виля, я понимаю, тебе все равно, что люди скажут, но ты о ней подумай, - возразила Ирина Васильевна.
- Подождите, подождите, - вмешался Дим Димыч. - А дочка чья?
- Моя, - упрямо стоял на своем Вильдам, а Елена погладила его по колену, подняла к нему лицо.
- Позволь, я сама объясню. Мой муж, Сашин друг и отец Машеньки, погиб в Афгане, еще до ее рождения. А Виля..., он всегда меня любил. Он всегда помогал мне, когда я еще носила Машеньку, он первым поздравил меня с ее рождением, он первый взял ее на руки. Он спас меня! Только благодаря ему я выжила. И я люблю его! Не осуждайте меня, Ирина Васильевна, я уже говорила Тане и Вам скажу: Андрей сам дал добро на наш с Вильдамом брак, он сказал, что Виля будет хорошим отцом для Машеньки.
Все сидели в неловком молчании. Первым заговорил Дим Димыч:
- Вы меня простите. Я не знал.
- За что тебя прощать? - ответил ему Вильдам. - Ты все правильно говорил. Елена - моя жена, а Машенька - моя дочь. Я ее выстрадал не хуже иного отца. Почему, скажите мне, в угоду чужим равнодушным людям, должны страдать три человека: она, не живя, а выживая, одна с ребенком на руках, эта крошка и я, со стороны наблюдая за их муками. Для чего?
Ирина Васильевна молчала, а Дим Димыч сказал:
- Ты - молодец, Вильдам. Правильно поступил. А жить с оглядкой на окружающих, кто, что подумает, кто, что скажет - низко. Пусть трусы так живут. Давай, Вильдам, выпьем за вас. Чтоб ничто вас не сломило: никакие сплетни, никакие наветы, никакие осуждения. Главное, чтоб вы были счастливы и ваши дети!
- Спасибо, Дима. Выпьем, - откликнулся Вильдам.
- И мы за вас выпьем, - поддержал тестя Саша. - Я уже говорил Лене с Вильдамом. Андрей не осудил бы ее, он ее любил и хотел ей только счастья. А раз не суждено было самому ее осчастливить, никогда бы не возражал против Вильдама. Он знал, что Вильдам любил Лену, он уважал его за это. Уж я знаю.
- Спасибо, Саша, - сказала растроганно Елена и подумала:
