В дождливый день на пороге гитариста Рихарда Круспе появляются два полицейских. Такой визит не предвещает ничего хорошего. От них Рихард узнает что, похоже, оказался замешан в убийстве и решает разобраться во всем самостоятельно. К чему приведет это расследование и почему Рихард решил, что все это связано с прошлыми событиями в Аугсбурге и уже покойным маньяком?
========== Глава первая. Томас и Ульрих. ==========
С самого утра шёл дождь. Холодный, мелкий, тоскливый. Говорили, что шум дождя должен успокаивать, но у Рихарда всё было наоборот. Дождь нервировал его. Он слышал как крупные капли падали с крыши и ударяли по подоконнику — «кап-кап-кап». Звук сводил с ума, отдаваясь в голове — в гудящей, тяжёлой голове. Наконец он не выдержал: поднялся с кровати, подошёл к окну, раздвинул шторы, посмотрел вниз. Серое тяжёлое низкое небо, влажный, ставший почти чёрным, асфальт и зонты, множество разноцветных зонтов. Люди, несмотря на непогоду, спешили по своим делам. Большие красные зонты, маленькие жёлтые, пёстрые с рисунком, чопорные чёрные. У него закружилась голова, и он вернулся к постели, хотел лечь, закрыть глаза и по возможности уснуть, но в дверь позвонили. На несколько секунд он растерялся, не понимая, что происходит. В ушах зашумело, его бросило сначала в жар, потом по спине пробежали мурашки; сердце вдруг ускорило свой ритм, и каждый его удар отдавался в ушах.
— Пошли к чёрту, — тихо сказал он, сел на краешек кровати и закрыл глаза.
Дождь усилился. Он слышал это, капли яростно барабанили по стеклу, по подоконнику. Где-то сигналила машина. И снова звонок в дверь, на этот раз настойчивей и, как ему показалось, даже громче. Словно незваный гость получил вдруг неведомую власть над громкостью его звонка.
— Пошли к чёрту, — повторил Рихард, не открывая глаз. Сердце словно хотело выпрыгнуть из груди. Но гости не желали уходить, снова позвонили, а ещё через секунду снова. От каждого нового звука Рихард непроизвольно вздрагивал. В конце концов, он не выдержал и пошёл открывать.
За дверью стояли два совершенно незнакомых ему мужчины в тёмных, почти одинаковых, коротких куртках.
— Рихард Круспе? — спросил один из них и, не дожидаясь ответа, бесцеремонно вошёл в квартиру, второй проследовал за ним.
— Эй-эй, — немного с опозданием возмутился Рихард, — куда вы? Вы кто?
— Полиция. Отдел расследований. Меня зовут Ульрих Хафенман, а это мой напарник Томас Гельден.
Когда мужчины вошли в квартиру, Рихард смог разглядеть их. Не молодые, одетые безвкусно и дёшево, в грязных стоптанных ботинках. Круспе с ужасом смотрел, как с их нейлоновых курток стекает вода на дорогой светлый ковролин.
— Отдел расследований? А что случилось? — если бы Рихарду не было бы так плохо, то он, наверное, перепугался бы, но сейчас он мог лишь вяло задавать вопросы. — И что вам надо?
— Мы хотим задать вам несколько вопросов, — сказал Хафенман и огляделся. У него были светлые коротко стриженые волосы, тяжёлая массивная челюсть и неприятные влажные холодные бегающие глаза.
— Что случилось? — снова спросил Рихард.
От Хафенмана сильно пахло дешевым одеколоном и табаком, Рихарда стало мутить.
— Мы расскажем позже, а сейчас давайте пройдём куда-нибудь в комнату и поговорим. И закройте дверь, герр Круспе, а то все ваши соседи сбегутся поглазеть, что же у вас происходит.
— Плевал я на соседей, — сказал Рихард, но дверь всё же закрыл.
— Отлично, — у Ульриха был резкий, юношеский голос. Он презрительно посмотрел на Рихарда, перевёл взгляд на большое зеркало на стене, провёл рукой по волосам. — Так, где мы можем поговорить?
— Здесь можем, — Рихард начинал злиться.
— Не лучший вариант. У вас что, нет гостиной?
— А у вас, что в полиции учат быть назойливыми и невежливыми? — Рихард пристально смотрел на Ульриха. — Я не хочу приглашать вас в гостиную, я вообще не хочу вас видеть в своём доме. Я плохо себя чувствую и просил бы вас оставить меня в покое.
Полицейский криво усмехнулся. Его напарник всё это время внимательно разглядывал картину на стене. Угрюмый, коренастый, с коротко стрижеными ярко-рыжими волосами, узким и каким-то вялым ртом, Томас Гельден производил неприятное впечатление. Рихард почему-то вспомнил про «хорошего» и «плохого» полицейского. Видимо сейчас эти двое мужчин разыгрывали перед ним тот же спектакль. Сейчас Гельден поднимет глаза и заорёт на него, начнёт угрожать тюрьмой, вспомнит все его прегрешения. Рихард внутренне подобрался. Томас и правда медленно поднял на него глаза, но ничего не сказал.
— Что же, это ваше дело. Мы можем в принудительном порядке пригласить вас в участок, — Хафенман, казалось, немного расстроился.
— Вы мне скажете, что случилось? Я не собираюсь никуда ехать, пока вы не объясните мне , что происходит. Я музыкант, я известный человек…
— Слышали-слышали, — бесцеремонно прервал его Ульрих, — и о музыке вашей, и об имени вашем тоже. Нам, если быть честными и откровенными, на это наплевать. Не нужно пугать нас своими связями, не нужно пугать положением — перед правосудием все равны.
У Рихарда появилось нехорошее предчувствие и вместе с предчувствием вернулись воспоминания. Чужой город, проливной дождь, напуганное лицо Шнайдера. Он долго пытался забыть, и казалось, у него это получилось, но эти два внезапно появившиеся копа снова пробудили былые страхи. Неужели это произошло снова, неужели эта маленькая записка…
— Ангела Веспе, - тихо сказал Томас и посмотрел на Рихарда.
