Ещё вчера… полностью

С тех пор и повелось: в самый неподходящий момент раздавалось: "А Кандин опять пьян!". Кандин взвивался, и все начиналось сначала. Измученный маэстро обратился с жалобами к своему другу – добродушному и покладистому Боре Вайнштейну. Тот сочувственно поддакивал жалобщику, а в заключение назидательно произнес: "Вот что бывает, когда напьешься всего-то один раз!". Миша чуть не убил своего друга…

Командовать нашим хором был приглашен жених Поли Трахт, лощеный и вежливый Озик Мисонжник, учащийся какого-то музыкального училища. Он приходил со своей скрипкой, спокойно пережидал шум вокальной тусовки, и начинал работать. Запели мы лучше, в хоровом гаме появились партии первых и вторых голосов, дружный рев иногда переходил в задушевное мурлыканье, когда такового требовал текст. Пели мы в основном военные песни – "Вот солдаты идут", "Соловьи", "Дороги", "Темная ночь" и другие, – широко известные и любимые. (Когда эти песни небрежным голосом оторви-бабы заголосила Гурченко, я просто возненавидел эту "козу". Ну и пела бы для своих козлят дурным голосом; зачем пакостить то, что знает и любит весь народ. Особенно теперь, когда голоса совсем не стало, а на подтянутой морде лица уже и глаза не открываются).

Хор наш был на высоте, но нам для разнообразия не хватало сольных номеров. Кто-то сказал, что поет Петрунькина Галя, маленькая блондиночка из младшего курса. Она пропела куплет "Гуцулки Ксени". Голосок и "видимость" были так себе, но я настоял, чтобы Петрунькину включили в программу. Соло, почти народная, украинская, – вот три "за", которыми я оперировал. В спешке согласились, что едва не привело к катастрофе.

На вечере Петрунькину выпустили в первой части. Дитё вышло на сцену и начало чирикать. Первый куплет народ слушал, ожидая всплеска эмоций у певицы после тихонького начала. Всплеска не последовало: в таком же ключе были прочириканы второй куплет и припев. Народ приуныл, ожидая, когда это кончится. Кончилось не скоро: Петрунькина знала и без устали чирикала на одной ноте 31 (!) куплет этой песни, со всеми припевами и подробностями. На четвертом куплете народ начал стучать ногами. На седьмом – начал в массовом порядке покидать зал, особенно ребята из других факультетов, отпуская шуточки о самодеятельности сварочного факультета. На шипение из-за кулис "Кончай! Заткнись!" и на топот зала Петрунькина не реагировала: она "поймала кайф", это был ее звездный час. Закатив глаза, она " песню что задумала, допела до конца".

Пришлось срочно объявлять перерыв, а после него выпускать на сцену Севу Троицкого, чтобы вернуть в зал зрителей…

(Надо заметить, что тогда мы не были закалены современной попсой, когда даже не куплеты, имеющие смысл и логику, а просто несколько слов – часто дурацких, – повторяются десятки раз подряд. Слушая такое "эссскусство", уже с умилением вспоминаю простодушную Петрунькину, а к исполнителям попсы обращаюсь с призывом: "Ежели ты, собака, знаешь еще хотя бы пару слов, кроме этих, – то произнеси их!". Увы, не внемлют…)