Чтобы спастись нужно поверить... Разве Ньют или Тереза не заслуживают иной участи?..
====== 1. ======
В глазах Ньюта тлеют последние угольки жизни. Минхо с Галли убежали мгновением ранее. Уверен, он их больше и не увидит. Кругом царит разруха и хаос. Наперебой гремят выстрелы, за пустыми рамами зданий сильнее разгорается пламя. Ньюта же беспощадно уничтожает Вспышка. Мир гибнет, и он вместе с ним. Взгляд в последний раз касается улицы – куда-то бегут то ли люди, то ли шизы. Какая теперь разница? Плоть и кровь, кровь и плоть. Рвать и терзать. Чудовищные инстинкты прорываются сами собой. Нет, он не поддастся, он попытается вспомнить. Он вспомнит своё имя. Его зовут… зовут… Дыхание только учащается, и злость берёт верх. Разорвать всех. Всех этих бегущих и аппетитных людишек.
− Ньют… Эй… Эй!
Голос доносится со стороны. Кажется, он знакомый, но чей же?
− Эй, Ньют! – парень дергает его за плечо. − Ньют!
Их глаза сталкиваются. Точно. В мозгу происходит щелчок. Мысли еле выстраиваются в цепочку. Томас. Вот кто знает, как его зовут.
− Попробуй, ладно? – пытается убедить Томас. – Мы пойдём. Сейчас.
Как же он отважен и смел. Ньют пошёл бы за ним на край света. Но не сейчас. Слишком поздно.
− Пойдём, − продолжает Томас и пытается помочь. – Вставай, давай.
Томас. Томми. Если бы он знал, как стал дорог и что… Письмо – вдруг с трудом добирается до поверхности сознания мысль. Нужно отдать его сейчас. Без того непослушные руки тянутся к шее и не могут уцепиться за веревку.
− Всё остальное потом. Надо уходить! – настаивает Томас.
Другого времени у них не будет. Напрягшись из последних сил, руки срывают с шеи послание и протягивают Томасу.
− Ты должен это взять.
− Надо уходить, давай, вставай! Ньют!
Как же он не понимает, насколько это важно! И боль, и злость вспыхивают вновь.
− Возьми это! – переходит на крик Ньют.
Томас молчит. Он поражен и, кажется, напуган. Его предательски выдают глаза. Что же он видит? Только бешеного шиза или жалкие остатки друга, которого не в силах бросить?
− Пожалуйста… − голос и тот уже не слушается Ньюта, выходит противным и тихим. – Возьми это. Пожалуйста…
− Ладно.
Пальцы Томаса сжимают протянутый дар. Вот и всё. У Ньюта нет сил, чтобы просто держать голову, он утыкается взглядом в пол. Этот город… Они здесь, чтобы… Его зовут… Мысли теряются на полпути. Растерзать всех людей. Таких хрупких и…
− Слушай, давай, соберись с силами.
Томас. Он снова хватает за плечи. Его голос мягок, а лицо совсем близко. Как можно ему не верить?
– И мы вместе пойдём. Сейчас. Ты готов?
Вместе. Целебная музыка, слетевшая с губ. Ньют не замечает, как совершает кивок головой. − Поехали. Раз. Два. Три.
Томас помогает подняться и подставляет плечо. Ньют ненавидит себя за беспомощность, за проклятую Вспышку, за то, как она заставляет друзей ради него рисковать. И злость в нём помогает двигаться.
Они идут через дорогу. То спереди, то сбоку, то сзади – не угадать, где в следующий раз – раздаются новые выстрелы, машины горят, рушатся здания, люди падают замертво. Томас лишь вертит головой и продолжает тащить. Упрямый. У Ньюта нет сил, чтобы издать звук, не то что попросить бросить. Одна его нога отказывает, а другая еле гнётся.
− Уже почти пришли, − подбадривает Томас, похоже, чувствуя, что стало только тяжелее.
«Прости», − последним мелькает в сознании Ньюта, и он просто соскальзывает вниз. Воздуха не хватает, легкие, как и всё тело, забито Вспышкой. Сознание уходит как за кулисы во тьму.
====== 2. ======
Голос Терезы, полный мольбы, молкнет, как и всё вокруг. Томас остаётся на месте, но не знает, что ему делать. За спиной еле дышит друг, в его глазах померкли и последние проблески жизни, а с губ стекает лишь тёмная жижа. Нет сил, чтобы повернуться и увидеть страшный конец. На глаза наворачиваются непрошеные слёзы.
Ты можешь спасти Ньюта. Для этого ещё есть время.
Что, если Тереза права? Что, если Минхо не успеет или та сыворотка, что он принесет, не поможет? Бренда жива до сих пор, разве это ничего не значит?
За спиной слышится хруст, и Томас заставляет себя обернуться. Нет, только не так. Перед ним Ньют и не Ньют в то же время.
− Ньют? – неуверенно спрашивает Томас. Молчание в ответ сильнее убеждается в обратном. – Ньют… − потерянно он повторяет.
То, что именовалось его другом, с криком бросается навстречу. Томас успевает оттолкнуть шиза, но совершает это слабо. Так, чтобы не навредить.
− Ньют! – имя пролетает впустую.
Шиз со знакомым лицом поднимается и совершает новый бросок. Его действия спонтанны и глупы. Промахнувшись, он приземляется на четвереньки и медлит − у Томаса бешено бьётся сердце: нет, это неправда, его друг ещё здесь, всего лишь заточен в больном теле.
− Ньют, очнись! – присаживаясь рядом, призывает он снова. – Ньют!..
В этот раз он пойман по собственной ошибке. Шиз вскидывает голову – в его глазах только бездна и ни капли того Ньюта, что по-дружески звал «Томми», − и тут же бросается на Томаса. Парень падает и серьёзно придавлен неистовым шизом.
− Нью-у-ут! – в ужасе он зовёт, когда тиски рук становятся всё сильнее. – Ньют, очнись!! Очнись, Ньют!!
