Адвокат начал просматривать ворох бумаг, вытащил одну из них и затем продолжил говорить.
— Мадмуазель Ростова, ставлю Вас в известность, что я, господин Брок являюсь личным адвокатом господина Жана Эжена. По его просьбе он обязал мне Вас найти в случае, если с ним что-то случиться. Такой момент настал. Мадлен свидетель моих слов.
— Не понимаю, что Вы хотите всем этим сказать? Давайте ближе к делу. Нам с Мадлен нужно в больницу, — моё терпение было уже на исходе.
— Хорошо, — сдался адвокат.
— Мадмуазель Ростова, господин Жан Эжен поручил Вам лично вести все его дела, связанные с его Домом моды «Кристалл».
— Что? — я не сразу поняла, что мне сказал адвокат. — Разъясните, пожалуйста, господин Брок, я не совсем понимаю, что Вы сказали. Как я могу вести дела человека, который жив и он в больнице? Не понимаю. Разве у него нет родных, которые могли бы возглавить дела господина Эжена. Почему я, совершенно чужой для него человек? — мне необходимо было переварить полученную только что от адвоката информацию.
— Он Вам доверяет, — прозвучал в тишине голос адвоката.
— Это правда, — подтвердила его слова Мадлен. — Натали, Вы Муза для господина Жана Эжена. Вы его самая лучшая супермодель из всех, что на него работали. Он жалел, когда Вы вернулись в Россию.
— Я не знала, — был мой ответ. Было полной неожиданностью узнать об этом.
— Господин Жан Эжен не имеет родственников, — тем временем адвокат продолжил говорить дальше. — Он воспитывался в детском приюте и жил в приёмных семьях. Он мой друг. Этот человек сделал себя сам. Ему не на кого рассчитывать, некому оставить дела. Он решил, что в экстренных случаях, к коим относится и реанимация, а также смерть, его делами будете заниматься Вы, мадмуазель Ростова. Он Вам доверяет, считает Вас честной и принципиальной девушкой.
— А если я откажусь от такого заманчивого предложения? Что будет с Кристаллом?
— Его закроют, и Дом моды признают банкротом. Тысячи людей останутся без работы. Вы хотите быть в этом виноватой, мадмуазель Ростова?
— Да, я жду ответ на следующий день в такой же час.
— Хорошо, я должна подумать. Мы с Мадлен можем идти?
— Конечно. Я Вас провожу, дамы. Забыл сказать, что в случае смерти господина Жана Эжена, Вы мадмуазель Ростова, получаете в полную собственность Кристалл.
— Неожиданно, — только и смогла я вымолвить, находясь в прострации. — Лучше господину Жану Эжену побыстрее прийти в себя. Он должен сам вести свои дела.
Мне нужно было серьёзно подумать и принять наиболее верное решение.
— Неожиданно, — только и смогла я вымолвить, находясь в прострации. — Лучше господину Жану Эжену быстрее прийти в себя. Он должен сам вести свои дела.
М-да, сложную задачку задал мне господин адвокат. Как быть? Я не имела ни малейшего представления, надеясь, что господин Эжен сможет прийти в себя в ближайшие дни. В тот период я ещё нез нала, что мадам Мадлен станет для меня доброй приятельницей, так как Катрин, мой агент в скором времени переедет жить в США. На фоне таких печальных событий, свалившихся на меня из-за господина Жана Эжена я решила сделать что-то во имя своей любви к Сашке. И моей фантазии хватило на то, чтобы между лопаток выбить у себя на теле небольшую татуировку в виде алой розы. Она была почти не видна, если, конечно, не присмотреться ближе. Она немного меня обрадовала. Я знала, что она понравиться моему будущему мужу.
Утром я забыл и про вещий сон, и про Надю. Не ждал звонка и от Натки.
— Вернётся. Куда денется, — успокаивал себя такими мыслями, потому что знал, что Натка есть гордая однолюбка и любила она только меня одного. Сборы на работу были неспешными. Куда было торопиться, когда ты сам являешься хозяином собственной фирмы. На душе было отличное настроение, и решил, что стоит на работу немного опоздать. Иногда стоило и самому нарушать правила, мной же установленные в фирме. Вдруг запел мой телефон. Проверил. Звонил папа. Решил ответить, в последнее время и так редко стал разговаривать с родителями.
— Привет, па, как ма?
— Иннокентий, хочет жрать! — послышалось в трубке, а затем опять повтор этих слов, сказанным странным голосом, — Иннокентий, хочет жрать! Ваня, дай Кеше курочку!
— Сейчас, сынок, — послышалось в трубке. — Подожди.
— Па, кто это у Вас поселился. Мужик — забулдыга? Я сейчас приеду и выкину его из вашей квартиры.
— Нет, Саша, это наш попугай. Кешка. Мой сынок.
— Папа, у Вас там что? Зоопарк? Откуда он взялся?
— Натка нашла и одарила нас с матерью этим счастьем. Вот возимся. Ты чего звонил?
— Натка, не звонила вам? Скоро она там?
— Нет, а тебе что, не звякнула, сынок?
— Нет, па. А мама где?
— Гуляет с Нюркой.
— А это кто? Девочка? — я удивился.
— Да, нет, кошка, Вы же с Наткой подарили нам её на день рождения матери. Забыл что ли?
— Ах, да! Па, прости, забыл.
— А чего звонил? Ты уж извини, не могу говорить. Тут Кеша.
— Кеша голодный. Ваня, забыл Кешу накормить, — возмущался в трубке попугай.
— Ладно, па, потом увидимся, — и я отключился.
Вспомнил номер телефона Анны Князевой и решил ей позвонить. Ведь номера моего мобильного она не знала.
