В больнице мне пришлось провести около месяца. Люди, что называли себя моими родителями, пытались всякими способами оживить мою память, но всё было бесполезно. Меня знакомили с новыми людьми, которых видела впервые. Кто-то называл себя моими двоюродной сестрой или братом, но я смотрела на них всех равнодушным взглядом. Мозг ни на миг не дал мне ответа, кто они есть для меня. Однажды захотела взглянуть на собственное лицо. Я попросила Мари принести мне зеркальце. Раньше было страшно так сделать. Отражение мне ни о чём не сказало. А что оно могло сказать, если лицо было обезображено.
— Неээээээт, — прозвучал мой душераздирающий крик. — Не помню себя, да ещё это. Как я буду жить?
В этот миг в палату влетела моя так называя мама и стала меня успокаивать, стараясь меня укачать, как ребёнка, ласково обнимая.
— Тихо, тихо, Дениз, успокойся. Мы вернём тебе лицо. Не переживай. Всё будет хорошо. Тихо.
— Мама, как тебя зовут? — звук её голоса меня успокоил.
— Одетта, как же я рада, что ты назвала меня мамой. Ты вспомнила меня, Дениз?
— Нет, но ваш голос мне очень нравится. Я буду Вас называть мамой. Вы же сами говорили, что являетесь моей мамой.
— Спасибо, Дениз.
И имя у Вас красивое, Одетта, как у принцессы — лебеди из Лебединого озера.
— Дениз, ты помнишь такие вещи? Но ты же не любила балет.
— Мама, может, когда-то слышала. Я не знаю, почему я вспомнила.
Я не обратила на эти слова внимания. Не придала им значения.
Затем меня выписали, потому что я физически была здорова. За мной приехали родители, привезя с собой для меня новые красивые вещи, чтобы мне было во что одеться.
— Мадмуазель Дениз, поздравляем вас с выздоровлением, — Мари искренне была рада.
— Спасибо большое! Мари, Вы помогли мне, спасибо.
Предполагаемые родители повезли меня домой, который я не помнила. Погода стояла чудесная. Ярко светило солнце, правда, было немного прохладно, Дорога виляла в разные стороны, то налево, то направо, что мне стало плохо.
— Отец, остановите, пожалуйста, машину, — и моя просьба тут же была выполнена.
Открыла дверь автомобиля, чувствовала, что воздуха в лёгких не хватает. Стояла и смотрела по сторонам, стараясь глубоко дышать. За спиной почувствовала присутствие матери и отца. В глазах обоих сквозило беспокойство за моё состояние.
— Дениз, с тобой всё хорошо, — бросилась ко мне мать Одетта. — Тебе помочь? Тебе плохо? Мы можем поехать обратно в больницу.
— Нет, не нужно, — пришлось родителей успокоить, не хотелось, чтобы они зря волновались. — Едем домой. Не хочу, чтобы кто-то меня видел с таким лицом. Домой. Мне стало лучше.
Мама Оддетта успокоилась тогда, когда убедилась, когда я села в машину позади водителя.
— Всё хорошо, не нужно оглядываться. Мне стало лучше, — немой укор в глазах матери смягчился, и она повернулась вперёд, смотря перед собой на дорогу. Отец Аллен молчал, ничего не говоря, ведя машину.
— Мама, папа, мы скоро приедем? — нетерпение во мне нарастало. Эта длинная дорога меня изматывала. Не знала, что больше нервирует — дорога, наличие рубцовых шрамов по всему лицу или беспамятство, заставившее меня стать человеком без прошлого. В больнице по моей просьбе родители мне привезли длинный широкий шёлковый шарф, которым можно было прикрыть изуродованное лицо. — Скоро? Скорее, пожалуйста.
— Уже, подъезжаем, Дениз, успокойся, — говорил отец. Голос звучал буднично и быденно. Так мне казалось. Вскоре по краям дороги стали встречаться аллеи красивых высоких деревьев и поля фермеров сменились небольшими лесными пейзажами. Зелени было море. Этот фон успокаивал меня. То тут, то там встречались небольшие деревушки с аккуратненькими маленькими домиками сельских жителей.
— Что сказать? Красиво, — пробубнила себе под нос, наблюдая за окном ехавшей машины проплывавшую мимо всю красоту природы.
— Да, Дениз, ты права, — маме Одетте всё-таки удалось услышать мой тихий голос. — Наши места красивы. Здесь тихо и жизнь течёт тихо и размеренно.
— Не знаю, мама. Я этого не помню, — и на этот начатый разговор между мной и мамой закончился, едва начавшись.
Дальше поездка проходила при полной тишине. Никто из нас троих — меня и родителей не пытался заново заговорить. Затем я увидела нечто, что заставило меня высунуть голову из машины, предварительно открыв окно. Я увидела невероятной красоты озеро, небольшое, округлой формы, по берегам которого росли в некоторых местах плакучие ивы, а в одном месте смогла углядеть старую перевёрнутую деревянную лодку. Здесь также вокруг было море зелени, росли разнообразные лиственные деревья. А в отдалении от озера я увидела старинный величественный двухэтажный каменный дом с башенками по краям.
— Как же здесь невероятно красиво. Озеро, так и манит к себе своей водной синей гладью, — мне не хотелось скрывать своего истинного восторга при виде такой красоты. В этом пейзаже, что я увидела, в нём не было ничего лишнего. Сам дом был частью озера, его продолжением. — Очень хотелось бы туда попасть, — желание было произнесено вслух.
