— Всё, Диана, потом поговорим. Тебе точно показалось, — я вылетела за дверь в коридор и быстрыми шагами направилась к парадному входу, где действительно от нетерпения отец нарезал круги, шагая туда, сюда широким шагом.
— Наконец-то, — отец чмокнул меня в щёчку. — Куда, дочка, пойдём?
- Не знаю. Давай пройдёмся по улицам, что находятся вблизи нашего дома. До парка идти далеко. Да он и у нас самих есть.
— Идём, — затем я взяла отца за руку, и вместе дружно зашагали по дорожкам нашего парка в сторону центральных ворот.
— Па, как называется эта улица? — я указала отцу на одну из улиц, по которой как раз мы проходили.
— Улица Возрождения, кажется, — поделился своими географическими познаниями отец.
— А давай перейдём улицу. Вон я вижу пешеходный переход, — и потянула отца за собой. Пешеходов было мало, так же, как и машин. И приготовилась перейти дорогу первой, считая, что машины будут на красный свет.
— Осторожно, Дениз, — крикнул громко отец. Я краем глаза заметила, как в замедленной съёмке, со второго ряда стоявших на запрещающий знак светофора автомобилей, прямо на меня движется серая машина с тонированными стёклами. Я не успела увидеть ни самого водителя, ни государственных номеров. Перед глазами успела пройти вся жизнь. Меня изнутри обуял чисто животный страх, что я сейчас могу умереть. Включился инстинкт самосохранения. Я со всех ног понеслась к другому краю дороги. Серая машина едва успела меня задеть. Я успела и поэтому не погибла. Сердце не успело испугаться. Всё успело произойти за несколько секунд, но казалось, что прошёл целый час. Я сидела на корточках на земле, находясь в нервном состоянии, отходя от шока только теперь сердце в груди начало отчаянно колотиться.
— Боже, я могла умереть! — шептали мои губы.
— Дочка, с тобой всё в порядке? Ты цела? — ко мне подбежал отец, проверяя меня со всех сторон.
— Я в порядке, папа, — сказать что-то большее я не могла. У меня не хватало сил для других действий.
— Дениз, этот водитель хотел тебя убить, — папа был серьёзно напуган. — Надо идти в полицию, но вначале я вызову для тебя скорую.
— Папа, не надо, — я стала сопротивляться, так как не очень хотелось снова оказаться в больничных казематах под пристальным вниманием врачей и медсестёр. — Я в порядке. Идём домой, пожалуйста.
— Нет, — тон отца был непреклонен.
— С вашей дочкой всё в порядке? — вокруг нас с отцом сразу собралась толпа зевак и все в основном задавали этот вопрос.
— Кто видел наезд? — спросил отец у них, но желающих давать показания не нашлось, и толпа тут же разошлась, как будто её и не было.
Отец позвонил в скорую помощь, которая прибыла минут через десять. Врачи осмотрели меня, признали вполне здоровой, если не считать пары ссадин, которые я получила, упав на край тротуара, когда бежала, спасая жизнь из-за серой машины. Я отказалась от госпитализации и скорая вскоре уехала. Затем с опозданием прибыла и дорожная полиция, которую вызвал тоже отец.
— Что случилось? — поинтересовался один из полицейских с животиком.
— На мою дочь совершили наезд. Её чуть не убили. Мы с ней хотим написать заявление.
— Кто ещё может подтвердить ваши слова? Есть ещё свидетели наезда? — поинтересовался второй полицейский, собиравшийся писать акт.
— Нет, никто. Но разве это важно? Я свидетель, Вам этого мало? — отец начинал злиться, так как полицейские не собирались нам обоим верить, раз они начали задавать отцу такие странные вопросы.
— Может, Вы всё придумали? Не было никакого наезда, а нас зря вызвали? Не хорошо с нами так шутить, мсье, как Вас там? А ваша дочь может говорить? — спросил тот, что был с животиком.
— Мсье Аллен Ленгран. Господин офицер, как ваша фамилия? Прошу представиться. Я сегодня же позвоню вашему начальнику. Он мой хороший друг и Вы сразу научитесь выполнять свои обязанности. Я Вам обещаю. Вы не видите в каком состоянии находиться моя единственная дочь. Она не может Вам давать показания, настолько она напугана.
— Кое-как полицейские составили протокол после угроз отца, записали его показания и обещали в скором времени принять меры. Предложили нам обоим проехать с ними в их полицейский участок, где я тоже рассказала всё, что знала. А затем нас папой с миром отпустили домой. Я чувствовала себя опустошённой, ни на что не способной. Меня снова хотели убить. Но кто, было опять непонятно. Теперь мой убийца не скрывал своих намерений. Кому я перешла дорогу, я никак не могла понять.
— Папа, я к себе!
— Иди, — папа не стал мне препятствовать, прекрасно понимая моё психологическое состояние.
