Этот день просто бесконечный. Ночью мы с Варей караулили Дана у подземного хода, чтобы он не пошел на романтическое свидание с Розеном без нас, утром я целовалась с Джанной, потом кидалась огнем с башни, потом пила кровь Дана. Выходила за ворота, гуляла с Даном по берегу на Другой Стороне, вышла замуж и обнаружила, что это уже не в первый раз. Разделила с Даном боль от проклятой пули, повалялась в медблоке, поругалась с Джанной, покараулила медблок с Яром. Поругалась с Варей, мило пообщалась с Розеном. А если посмотреть в окно, то выясняется, что еще даже не обед!
Эта крайне своевременная мысль напоминает мне о том, что ела я в последний раз еще до рассвета, как раз около подземного хода, в ожидании Дана — можно считать, вообще не в этой жизни. Мы с Джанной сдали Розена, Дана, медблок и вообще всё, за что отвечали, в руки преподавателей и других более-менее владеющих ситуацией магов и идем теперь в комнату Джанны. Сначала мы заскочили на кухню, но оставаться там не стали: мало ли что еще случится, если мы отсрочим разговор до «после еды»? Поэтому мы захватили сухим пайком все, что смогли утащить (и что нам утащить позволили), и сбежали. Я не хочу ни есть на ходу, ни говорить на ходу, но пауза настолько невыносима, а хлеб так одуряюще пахнет, что я отламываю себе край, протягиваю хлеб Джанне, чтобы она тоже взяла себе кусок, и, едва прожевав, говорю:
- Мне кажется, после сегодняшних событий я и так уже многое поняла, но все-таки я хочу услышать, как все было на самом деле. Расскажешь?
И отламываю еще ломоть для Джанны, а то вдруг заслушаюсь и съем все, пока она будет рассказывать. Если она, конечно, будет. А то мы тут все такие гордые и обидчивые — жуть! Джанна некоторое время молчит — то ли жует, то ли говорить не хочет, то ли собирается с мыслями. Но в конце концов она говорит:
- Я не хочу ни оправдывать себя, ни обелять. Я сделала то, что сделала, и это никак не отменить. Но я хочу, чтобы ты знала: я пошла на это не ради забавы, я пошла на это, потому что очень хотела жить.
Я киваю: так я и думала. Спохватываюсь, что кивок в данном случае недостаточно информативен, и отвечаю вслух:
- Об этом я как раз сегодня догадалась. Лион Мин тянул тебя на Другую Сторону, а ты сопротивлялась?
- Ну, знаешь, это было даже не сопротивление. Я... просто пыталась. Но не могла. Думаю, я продержалась бы не дольше, чем до весеннего Равноденствия. Но мне повезло встретить тебя.
- Повезло... - эхом откликаюсь я. - Ладно, дальше начинаются как раз те подробности, которых мне мучительно не хватает. Когда ты поняла, что тебе нужна именно я? И почему я, а не Дан, например? И зачем, зачем, Джанна, было это приворотное зелье? Неужели без него никак нельзя было обойтись?
Джанна вздыхает и открывает передо мной дверь своей — нашей — комнаты.
- Не знаю, Глена. Я до сих пор не знаю наверняка.
***
Джанна просто хотела выжить. Когда счет ночей почти без сна перевалил за десяток, разум притупился, а силы закончились, все в жизни оказалось гораздо проще, чем казалось раньше. Добро, зло, честь, бесчестие — все это стало далеким, невнятным, никак к ней не относящимся. У Джанны осталось только одно: страстное желание освободиться и выжить. Понятие свободы, обычно куда более расплывчатое, наоборот, стало конкретным до предела: порвать ненужную нить, сорваться с привязи. Выжить. Все остальное — потом.
Свои скудные силы Джанна тратила на то, чтобы не выглядеть слишком больной: больную и истощенную студентку могли бы отослать домой, а домой Джанна не хотела. Сейчас она и сама не могла толком объяснить, почему так было, но ей казалось, что дома ей разве что помогут поскорее воссоединиться с Лионом. Глупость, конечно. Глупость, рожденная недосыпом. Сколько их было за те мучительно длинные дни — глупостей, неверных решений, ошибок...
Джанна взывала к Паучихе так страстно, как никогда прежде. Каждый вечер перед сном она просила, умоляла защитить ее, укрыть ее от мертвого жениха. Дважды Паучиха внимала ее мольбам, и в эти ночи Джанна спала без снов, чувствуя, как ее обнимают три пары теплых женских рук. Эти две ночи дали ей передышку, но не спасение. Она ходила по Академии бледной тенью прежней себя и вяло радовалась, что еще месяц или два ее состояние будут списывать на траур. А что потом? И будет ли у нее какое-то "потом" — или она сломается раньше и уйдет за Мином туда, куда он прикажет?
Джанна не была влюблена в покойного жениха, но и противен он ей не был. Их родители давно сговорились о браке, у нее было время привыкнуть к нему и даже проникнуться симпатией. Она искренне горевала, когда узнала о его гибели — предельно глупой для мага. Просто перепутал зелье. Просто выпил снотворное вместо кроветворного после изнуряющего ритуала. Просто умер от потери крови, так и не проснувшись. Джанна места себе не находила, узнав об этом. Джанна переживала и плакала. Это было так несправедливо! А еще это было просто странно.
