Эта книга является продолжением первой. («Три сказки о Городе Теней») Хотя мне не удалось объединить представленные в ней сказки и рассказы единой, общей, темой, надеюсь, от этого они не станут менее интересны. Первая сказка — попытка посмеяться над многочисленными в последнее время примитивно-морализаторскими побасёнками, которыми авторы пытаются «вразумить» подрастающее поколение компьютероманов. Рассказ про приключения Конана выдержан в традиционном для меня стиле: приключения и подвиги! «Возвращение» — пролог из социального романа-фэнтэзи о Маленьком Народце, и его месте в техногенном мире. А «Уговор» — дань моего уважения великому сказителю Бажову. Как и «Чудовище Рассела» — Артуру Конан Дойлю.(Надеюсь только, что они не обидятся!) Рассказ же про двух авантюристов — просто шутка.
Мансуров Андрей.
Ещё три сказки, сказ, и бонус.
1. Грубая реальность.
2. Напарник.
3. Возвращение.
4. Уговор.
5. Властительница вожделений.
6. Чудовище Рассела.
1. Грубая реальность
(Злобненькая пародия на «морализаторские» произведения для «вразумления» компьютероманов.)
Тысячу раз Коляну говорили, чтобы не пялился в планшет на ходу.
Колян не слушал. Или слушал, кивал, говорил «Да-да!» и когда говорящий отворачивался, или оказывался подальше, снова…
Вот поэтому когда резанулся-таки лбом прямо о перекладину турника на детской площадке у дома, только и успел запоздало подумать, ощущая ужасную боль кожей у корней волос: «Блинн! Надо было левей брать!»
В книгах пишут, и в мультиках показывают, что в таких ситуациях искры из глаз сыплются.
Неправда. Ничего такого не было.
Просто всё как-то внезапно померкло — словно кто-то выключил свет. Весь. Не оставив даже спасительного лучика ночника, как было до сих пор у него в детской комнате.
Но эта мысль пронеслась где-то уж совсем на краю сознания…
Когда открыл глаза — поразился.
Прямо над головой — небо. Глубокое. Иссиня-голубое.
Чуть повернув голову, увидал и солнце — вон оно, светит себе, как ни в чём не бывало. Ну правильно: ему-то что! Хорошо хоть, светит не прямо в глаза. Потому что он лежит, оказывается, в тени. А вот интересно — откуда здесь, в пустоте между двух девятиэтажек — тень. Да ещё от дерева.
Деревья-то у них во «дворе» давным-давно поспилены: соседи-автовладельцы наняли за наличку бригаду мардикеров из ближнего зарубежья, да повыкорчевывали все деревья. Заасфальтировали. Чтобы было где ставить железных коней. И, конечно, чтоб птицы их «ласточкам» да «жеребцам» на лобовые, да на крыши не…
Колян со стоном попробовал лоб ладонью — точно. Шишка — будь здоров.
Но после прощупывания запоздало поразился: а почему никто не помог ему?!
Почему кто-нибудь из вечно сидящих на стрёме у подъездов бабушек-сплетниц, не позвонил маме? Уж ма бы выбежала — да и не допустила бы, чтоб любимый сынуля лежал на грязно-пропылённой утоптанной земле, что выстилала теперь детскую площадку!
Тут Коляну пришлось сесть. Потому что то, что он увидел, скосив глаза, оказалось настолько дико, что просто не укладывалось в голове!
Слева — кусок океана: вон он шумит, мягко накатываясь барашками пены на гребнях волночек на белейший песочек пляжа. Пляжа?! Не должно у них во дворе быть этого самого пляжа! Колян сердито нахмурился. Но на пляж это впечатления не произвело: он и не подумал исчезнуть. Пришлось признать, что это — не мираж.
Ладно, вот он, значит, пляж. Колян посмотрел в обе стороны. Да, пляж идёт и туда, насколько хватает взгляда, и сюда. На столько же. То есть — в бесконечность. А после широкой, шагов в сто, девственно белой полосы, справа, идут… Джунгли?
Ну, или что там растёт на островах Тихого океана — пальмы, мангры, бананы? Э-э, неважно. Словом — тропические заросли. Вот их-то непроходимую стену он и увидал.
Нет, не мираж: в ноздри бил острый запах — соли, нагретого песка, гниющих водорослей, йода, чего-то ещё пряного и незнакомого. И упорно шумели волны прибоя. А в джунглях… Явно перекликались не то — попугаи, не то — колибри. (Или колибри не перекликаются?) Шут с ними, с колибри — какие-то тропические птицы.
