В состоянии стресса, болевого шока люди ведут себя по – разному. Однажды произошел такой случай. Это было в тайге, при развертывании отдельной радиолокационной роты. С насыпной эстакады пытались вручную закатить полуприцеп на железнодорожную платформу. Колесо полуприцепа попало в яму. В результате тяжелое металлическое дышло неожиданно «сыграло» в обе стороны. Бойцы не удержали его и посыпались на землю как горох. Младшему сержанту Гусеву, только прибывшему в подразделение для прохождения службы, удар пришелся по ноге. Открытый перелом, но Гусев, его фамилию помню до сих пор, со сломанной ногой продолжает толкать полуприцеп. Некоторым военнослужащим, находившимся с ним рядом, стало плохо. Понадобился нашатырный спирт. Фельдшер, прибежавший оказывать помощь, увидев рану, кость и кровь упал в обморок. Ситуация критическая. Пришлось мне самому вкалывать пострадавшему шприц – тюбиком обезболивающее средство «промедол». В былые времена, никто и думать не мог чтобы в каких – то других целях использовать это средство. Но это отдельная история освоения северных рубежей личным составом Войск ПВО.
Еще пример. Декабрь 1972 года. Полярная ночь, пурга. Будучи старшим по команде выполнял c личным составом работы на аэродроме Березовка. Общее руководство над нами осуществлял начальник авиационной комендатуры майор Серегин. В ходе работ застряла снегоуборочная машина. Подошел тягач. Закрепили трос за крюк на бампере застрявшей машины. Тягач резко дернул застрявшую машину. Крюк сломался. Обломок крюка оставшегося на тросе, как праща, сметая все на своем пути, попадает в голову майора Серегина стоящего рядом. Он продолжает командовать. Только через две – три минуты падает на снег. Картина, скажем не для слабонервных.
В сложившейся обстановке шансов выжить у майора практически не оставалось. Действовали энергично. По радио связались с руководством гражданского аэропорта «Печора», который находился в семнадцати километрах от нас. Уже через пол – часа на военный аэродром садится самолет АН-24 санитарной авиации. Берут на борт пострадавшего. Еще через пять часов майору делают операцию в военном госпитале города Москва. Честь и Хвала летчикам полярной авиации и врачам. Через три месяца мы вновь встретились с майором Серегиным на Печоре. В дальнейшем он был уволен из Вооруженных Сил по состоянию здоровья.
Однако возвращаюсь к сложившейся обстановке в эшелоне. Мы находимся, между городами Астрахань и Гурьев. Толпы призывников беснуются на крышах вагонов. Никакие увещевания на них не действуют. Спокойно смотреть на факты неповиновения не в моем характере. Если не приму должных мер и не приведу их в чувство, то перестану себя уважать. Рядом со мной капитан Евсеев. Вдоль вагонов, на удалении тридцати шагов полтора десятка бойцов из состава караула. Они смотрят на вакханалию, ожидая команды. Так долго продолжаться не может. Это уже вызов. Решение созрело спонтанно, на эмоциях. Они задумали поиграть со мной. Хорошо, ставки сделаны, рискнем. У меня есть шанс «сорвать банк». Требую карабин СКС у солдата стоящего рядом. Боец растерянно смотрит на своего командира, который чуть поколебавшись, дает команду бойцу передать мне оружие. Интуитивно, поняв мои последующие действия, также передает обойму с десятью патронами. Пусть будет то, что будет. Выхода нет. Капитан Евсеев рядом. Слышу только его просьбу «Товарищ майор берите прицел повыше!» У бойца в глазах ужас и возглас «Товарищ майор не стреляйте их!» И смех и грех. Успокаиваю бойца: «стрелять не буду».
За мной наблюдают сотни глаз. Над пустыней установилась звенящая тишина. Загнал обойму в магазин СКС. Дослал патрон в патронник. Приклад привычно лег к плечу. Ствол поднял повыше. Хлестко ударили десять выстрелов. Гильзы летят в строну. Пули ушли в небо как в копеечку. Затвор лязгнул и затих, ожидая очередную обойму с патронами. Однако хватит. Магазин СКС пуст. Ни одного человека на крышах вагонов. К нам спешит подполковник Славченко. В пути он редко выходит из нашего купейного вагона, предпочитая компанию с грузинскими комсомольцами. Неожиданная стрельба взбодрила его. На его вопросы кто стрелял, что случилось?! Ответил ему, что стрелял я, заставали обстоятельства, жертв нет. Отошли в сторону, выслушал нарекания Ивана Ильича. Он конечно прав, мной превышены должностные обязанности, но пусть начальник сам попробует успокоить людей. Может у него что – то получится, только я сомневаюсь.
