– Все, шабаш, – просипел боцман. – Больше никаких тряпок ставить нельзя. Слышь, кому говорю?! Крен нам сейчас похуже хрена! Ну, чего рты раззявили? Марш к пушкам! Команды больше не ждать, стрелять по готовности.
– Толку-то, – бросил один из матросов.
– Цыц! Надо померанцев хотя бы пугнуть, чтобы похуже целились.
Верхняя палуба, рангоут и такелаж «Прохорста» почти не пострадали, поскольку и линкоры, и следовавший за ними фрегат «Мегион» всеми стволами били строго в корпус. Сколько там появилось дыр сверху рассмотреть не удавалось, мешали валившие из портов клубы дыма и пара. Лейтенант догадывался, что ниже уровня мостика корабль, которым ему столь неожиданно выпало командовать, поврежден. И, судя по словам трюмного старшины, поврежден серьезно. Только вот из-за недостатка опыта степени разрушений молодой офицер даже представить себе не мог. И потому поторопился, выдал роковую команду:
– Право на борт!
Рулевые, годами приученные мгновенно повиноваться, крутнули штурвал. Не задумываясь, к чему это приведет. Задумываться их никогда не обучали. Зато на опустевшем, усеянном битыми фужерами, платочками, тростями и веерами балконе Эрлизора нашелся человек, который вполне понимал происходящее.
Фольгерд Саво, толстый, наголо обритый, но уже совсем не румяный капитан «Прохорста», вполне осознал то, к чему приведет крутой поворот при развороченных бортах и десятках тонн воды в трюме. Он подобрал оброненный кем-то пистолет, взвел курок. И еще до того, как нижние реи его корабля коснулись воды, выстрелил себе в висок.
К тому времени кроме капитана Саво на балконе оставался только один человек. Граф Бельтрамоно, гость из Альбаниса, понимающе кивнул.
На долю капитана Монголэ выпало задание, требующее хороших нервов. Сразу после прохождения пролива быстроходный «Гримальд» отделился от эскадры. Подняв флаги Покаяны, он устремился к южному берегу бухты и еще до начала стрельбы подошел к причалу напротив тюрьмы Призон-дю-Мар.
При этом корабль оказался прямо под жерлами двадцатичетырехфунтовой береговой батареи. Кроме того, в миле слева находилась якорная стоянка 88-пушечной «Орейи», а дальность ее огня составляла полторы мили. И все же корветтен-капитан не колебался. Судьба его корабля целиком зависела от дерзости и решительности действий. Поэтому на пирс без промедления посыпались вооруженные матросы, – Монголэ сразу высадил половину экипажа во главе со старшим офицером Эдвином Динцем.
Померанцы быстро поднялись по крутому откосу. Обезоружив охрану батареи, они по короткой улочке устремились прямо к Призон-дю-Мар. Всего этого из-за крыш домов на «Орейе» видеть не могли, но происходящим заинтересовались.
«Назовитесь» – потребовал линкор. Монголэ приказал просигналить «Дюбрикано» и добавить пароль.
«Что происходит?» – запросила «Орейя».
В ответ Монголэ вспомнил советы капитана настоящего «Дюбрикано» и нагло потребовал:
«Назовитесь теперь вы».
«Де Фридо-Бранш всему есть пределы, – раздраженно отозвался линкор. – Даже для вас. Чем вы заняты?»
«Доставил померанцев в Призон-дю-Мар».
«Эскадра Поммерна разбита?»
Монголэ ответил ехидным вопросом:
«А вы сомневались?»
И вновь погрузил «Орейю» в задумчивость. Тут в северной части бухты загрохотали пушки и любознательный вахтенный офицер линкора был вынужден переключиться на события, происходящие под стенами Эрлизора. Довольно скоро на «Орейе» стали заметны признаки оживления – на его юте появилось несколько новых фигур.
А матросы под руководством Динца уже вышибали западные ворота Призон-дю-Мар. Те, что были не видны с «Орейи». Но с линкора потребовали разъяснить, что происходит теперь уже у Эрлизора.
«Гром победы», – туманно отозвался Монголэ.
Матросы «Гримальда» ворвались в тюрьму. Ошеломленные охранники покорно выдали ключи. Одна за другой распахивались камеры. И вот в коридоре появились моряки с захваченных флотом Покаяны торговых судов Поммерна. Именно их освобождение являлось задачей «Гримальда». И свою задачу он даже перевыполнил – капитан разрешил взять не только померанцев, но и всех тех заключенных, кто желал покинуть Пресветлую Покаяну. Приняв на борт около четырехсот человек, перегруженный сверх всякой меры, корвет отвалил от стенки.
В это время у Эрлизора загорелся «Тубан Девятый».
«Де Фридо-Бранш! Что, черт возьми, происходит?!» – вновь заволновалась «Орейя». На линкоре явно объявили тревогу: по вантам карабкались матросы.
«Забираю померанцев», – невозмутимо ответил Монголэ.
«Зачем?»
«Таков приказ».
«Чей?»
«Адмирала, черт возьми!»
