Покаянская эскадра снялась с якорей. Корабли ставили паруса и с двух сторон стягивались к середине ордера. Расстояние между ними вскоре сократилось до пары кабельтовых, но вот фланги, разумеется, открылись. И это было как раз то, на что надеялся и рассчитывал Мак-Магон.
Не доходя примерно трех миль до уплотнившейся покаянской эскадры, «Консо» вдруг неожиданно повернул вправо. Северо-западный ветер для него тут же превратился в почти попутный, позволяя набрать ход до восьми узлов. Разумеется, вслед за фрегатом повернули и померанцы.
– Вот черт, – не вытерпел начальник штаба. – Да так же они нас попросту обойдут! Проскочат вдоль берега!
Вице-адмирал невольно подумал, что было бы здорово обойтись без драки в столь невыгодных условиях. Но вслух сказал другое. То, что обязан был сказать:
– Прорыва допустить нельзя!
– Прикажете идти наперерез?
– Да. Вот это самое. Точно! Наперерез. Распорядитесь!
Над ютом «Камбораджо» немедленно замелькали флажки сигнальщика. Но сбитые в тесную колонну корабли могли сдвинуться с места только тогда, когда в движение придет самый первый из них.
Первым в цепи оставался все тот же «Тангом». Пока до него докатился флажной семафор, пока выбрали якорь и настроили паруса, убегающий во все лопатки «Консо» успел пересечь линию курса. Сразу после этого хитрый фрегат резко принял влево, прячась за «Тангом». И тут случилось то, чего совсем уж никто не ожидал: внезапно на «Тангом» обрушился град ручных бомб.
Десятки начиненных порохом чугунных шаров ударялись о палубу, проваливались в рустерные решетки, раскатывались между выставленными в амбразуры орудиями.
Канониры растерялись. Никто не бросился заливать горящие запальные трубки водой и время было упущено. Раздались взрывы. Осколки рвали снасти, ранили матросов. Вскоре на батарейных палубах начали воспламеняться картузы, – полотняные мешки с порохом. Вдобавок ко всему предатель «Консо» разразился еще и полным бортовым залпом. С расстояния всего в полсотни саженей ни одно из ядер мимо не пролетело; многие прошили «Тангом» через оба борта навылет. Фрегат по инерции продолжал идти вперед, но его нижние паруса лизало пламя, а на верхней палубе царила полная неразбериха. И тут начал пристрелку головной покаянский линкор.
Несколько ядер легли либо с недолетом, либо с перелетом, но потом начались попадания. Имея преимущество в скорости, померанский флагман обгонял и одновременно сближался с «Тангомом». Вскоре расстояние между ними сократилось до тех самых пятнадцати кабельтовых, на которые могли стрелять пушки покаянской морской артиллерии. Но «Тангом» молчал.
Молчал необъяснимо – хотя многие орудия его левого борта были повреждены ядрами «Консо», по правому борту, обращенному к неприятелю, их оставалось вполне достаточно. У станков маялись канониры с зажженными пальниками. Сквозь открытые порты были отчетливо видны вспышки пламени и длинные выбросы дыма из корпуса «Денхорна», однако команды на ответный огонь не поступало. Между тем, тяжелые померанские ядра методично били и били в «Тангом», чаще всего – в правую скулу. В борту одна за другой открывались пробоины, в том числе – ниже ватерлинии. Фрегат начал принимать воду, а приказа открыть ответный огонь по-прежнему не поступало. Наконец лейтенант, командовавший нижней батарейной палубой, переполнился недоумением настолько, что решился оставить свой пост и поднялся на шканцы. Здесь его недоумение сменилось состоянием, близким к шоку. В форкастеле бушевал пожар. Над ним полыхали паруса фок-мачты. Дымился и грот. Весь шкафут неузнаваемо преобразился – выщербленная взрывами палуба была завалена обломками и трупами, испещрена пятнами крови и копоти. Время от времени вспыхивали поднятые для боя картузы; при этих вспышках уцелевшие матросы падали. И хотя некоторые из них пытались гасить огонь, зато другие с воплями прыгали в море.
Но еще более страшной оказалась картина на юте. У проломленного фальшборта без сознания лежал капитан. Старпом и вахтенный офицер тоже были либо убиты, либо тяжело ранены. Вестовой с сигнальщиком куда-то исчезли. Из четырех рулевых на ногах с трудом держался один. И то только потому, что повис на штурвале. В сущности, кораблем никто не управлял.
На глазах у онемевшего лейтенанта среднего калибра ядро пронзило горящую носовую надстройку. Прокатившись почти до кормы, оно подскочило, снесло штурвал и застряло в переборке. Необъяснимым чудом уцелевший рулевой сел на палубу, тупо разглядывая торчащий перед ним пенек.
В этот момент очнулся капитан. Он приподнялся на локте и прохрипел:
– А, ты живой? Принимай командование…
– Пресветлый Корзин, – пробормотал лейтенант. – Черт меня подери… Да чем же тут командовать?!
– Долго это… не продлится, – утешил капитан и вновь потерял сознание.
Ловя ветер уцелевшими парусами, беспорядочно меняя галсы, «Тангом» дрейфовал поперек курса померанцев в общем направлении на скалистый берег.
