Позади своих войск не было. Впереди было еще три десятка верст горного пути до начала грузинских земель и непрерывные атаки неприятеля.
Вечером четырнадцатого сентября осадной корпус князя Цицианова вступил на свою землю. Поход на Эривань одна тысяча восемьсот четвертого года закончился.
– Эскадрону капитана Огнева Сергея Ивановича сим письмом дозволяется покинуть занимаемый укрепленный пост и предписывается прибыть к полковому штабу в Тифлис, – перечитывал послание от командира Нарвского полка князя Эристова Родионов. – Ну, все, Сергей, наконец-то и нас с Эриванской дороги снимают, два месяца безвылазно мы уже тут торчим. Хотя бы мундиры с себя скинем, на перинах отоспимся. Вино, девочки, – и он мечтательно зажмурил глаза.
– Семен, ну какие там девочки? – неодобрительно покачал головой Огнев. – Ты, брат, сейчас не в Калужской губернии на постое. Смотри, а то как в четвертом эскадроне у поручика Гусинского получится, когда ему от дюжины разъяренных родственников оскорбленной девицы пришлось отбиваться. И ведь зарезали бы, как пить дать зарезали бы, если бы он жениться не согласился. Или ты тоже решил променять холостяцкую жизнь на семейные путы?
– Я? – посмотрел тот озадаченно на капитана. – Ну что ты такое говоришь, Серег! Да ни за что! Не родилась еще пока та барышня, которая на меня хомут наденет! Мне вон сейчас самое время карьеру строить, кавалерство уже есть, – погладил он по Аннинскому кресту на эфесе сабли. – Сейчас, как только где вакантное место освободится, я первоочередным кандидатом на капитанский чин буду.
– Ну, дай бог! – кивнул Огнев. – Жалко, конечно, тебя будет отпускать, вон ведь как мы срослись, сдружились на эскадроне. Но и тебя понять тоже можно, не все же тебе в заместителях бегать. В третьем Мишель хотел в Нижегородский полк переводиться, там у него родной брат в заместителях полкового командира служит. Сам он мне под Эриванью рассказывал, что как только вернется с похода, тот ему сразу же устроит протекцию.
Кутаясь в прожженную старую бурку и прячась от леденящего ветра, Тимофей вглядывался вглубь ущелья. Третий день их стояния на «Вороньем гнезде» подходил к концу. Совсем уже скоро должна будет подойти новая смена, и они смогут немного отоспаться в тепле.
– Тимоха, заходи, обогрейся! – крикнул ему из неглубокой пещеры-расщелины Чанов. – Мы тут кипятка нагрели, будет чем сухари с бастурмой (вяленое баранье или говяжье мясо с солью и пряностями) запить. – Давай, Лень, иди, меняй друга.
Нахлобучив на голову поглубже косматую баранью шапку, из расщелины выбрался Блохин. Запахнув широкую полу такой же, как и у Тимофея, старой бурки, он пристроился на камень с ним рядом.
– Везет нам с тобой, Тимоха, третий караул уже в этом ущелье, – кивнул он на темнеющий проход в скалах. – Лучше бы уж на дальних выходах дозорить, чем тут на ветру сидеть. И какого вот ляда это нужно?! Уже вторую неделю никого, кроме наших разъездов, на дороге не видно. Ушли персы, к себе на юг двинули, не воюют они осенью и зимой в этих горах.
– Ну, значит, и нас скоро отзовут, – вздохнув, проговорил Гончаров. – Капитан же сказал, что эскадрон только на время тут в заслоне стоит, пока совсем все в окрестностях спокойно не станет. Неделю назад, во второй наш караул, тут вон как прытко люди мятежного царевича пытались проскочить. Ладно, хоть не зевнули, а то вообще бы потом безо всякой смены стояли.
– Ну да-а, знать бы, на какое еще время оставаться, – хмыкнул Ленька. – А то, может, вообще до весны, а там опять идти в поход. А все-таки хорошо Осип того бородатого на коне сбил, который ими командовал. Вот уж у кого истинно зоркий глаз!
– Ладно, у тебя вон зато ухо чуткое, – улыбнулся Тимофей. – Пойду я обогреюсь, – и, подняв мушкет с камня, протиснулся в узкую щель, ведущую в пещеру. Была она небольшой и с трудом вмещала всю караульную пятерку. Горел на выложенном из камней очаге небольшой костерок, в который подкидывал хворост Чанов. Сбоку, тесно прижавшись спина к спине, спали на куске войлока Савелий с Осипом.
– Озяб? – спросил старший караула. – Вон, на камне тебе кус мяса вяленого оставили. Соленое вот только оно, зараза! Во рту огнем от перца горит, а потом, как поешь, пить шибко хочется. Перекусишь, потом этих оболтусов растолкаем и за водой, за хворостом с тобой сходим. Негоже другой смене пост пустым сдавать.
Тимофей присел у костра и отхлебнул из большой закопченной кружки. Кипяток обжигал губы, он подул в посудину и закинул в рот большой кус мяса.
– Эй, робяты! – окликнул негромко снаружи Блохин. – Сюда выйдите, гляньте, как будто идет кто-то в нашу сторону от села!
Тимоха поставил кружку на камень и, схватив мушкет, выскочил вслед за Чановым на смотровую площадку «Вороньего гнезда», вслед за ними выбрались из пещеры и Осип с Савелием.
С северной стороны от занимаемого их эскадроном селения по горной дороге в сторону ущелья шел небольшой, в человек восемь, отряд. Последний в нем вел за собой хорошо навьюченную лошадь.
