До указного пересечения улиц пришлось бежать изо всех сил, чтобы успеть на посадку. Пришлось заткнуть собственный разум, чтобы тот перестал выстраивать логические цепочки, способные заставить меня передумать и развернуться. Пришлось довериться единственному человеку в этом городе, котoрому я всё ещё мог доверять. Пришлось запрыгнуть в школьный автобус за секунды до того, как за моей спиной закрылась дверь. Пришлось сделать вид, что «сонный газ» пущенный в салон уже спустя мгновение усыпил меня так же крепко, как и десяток других пассажиров. Пришлось признать, с прожигающим душу омерзением, что в этом мире никому нельзя доверять.
Он солгал мне. Поняла это по тому, как едва заметно дёрнулись его челюсти, на губах с трёхсекундной задержкой растянулась насмешливая улыбка, а взгляд с ещё большим опозданием наполнился абсурдностью и весельем. В нём было столько же правды, сколько в его словах. То есть – абсолютный ноль.
Почему я так в этом уверена?..
Как минимум потому, что собственными глазами видела, как этoт странный парень не мог отличить красный стаканчик от чёрного, как он подсел к девушке в жёлтом костюме за столиком у окна, подменил её кофе на свой, а затем, получив чёрный чемоданчик из её рук, покинул закусочную через запасной выход. А, ну да, предварительно не забыв сообщить, что подсунул мне ID-карту женщины, которая устроила в кафе настоящий скандал, что – уверена, – также былo частью плана парня, который, делая из меня последнюю дуру, заверяет, что мы с ним видимся впервые.
Должно ли это всё волнoвать меня?
Нет, не должно.
Должна ли я ломать голову над тем, почему вообще следила за парнем, имени которого даже не знаю, тогда – в кафе?
Ответ тот же.
Стоит задуматься над тем, по какому такому стечению обстоятельств мы с ним попали в один автобус, а впоследствии очнулись в одном запертом помещении. Да и… что ещё больше озадачивает – что здесь делает та самая девушка в жёлтом спортивном костюме?..
Случайность?
Когда я зашла в автобус она уже была там. Спала.
А вот Он… oн запрыгнул в салон за считанные секунды до того, как «сонный газ» начал делать своё дело.
Что вообще происходит?
Надо выбираться. Я должна, обязана выбраться из этой бетоной коробки, потому что не об этом мечтала, когда…
Смотрю на свои ледяные, дрожащие руки и до боли в суставах сжимаю пальцы в кулаки. Картинки перед глазами проносятся молниеносно… Ночь… Страх… Побег от реальности. Побег от самой себя.
Сделать глубокий вдох и думать о насущных проблемах, а не о том, чего уже изменить нельзя.
Думать о том, что происходит сейчас.
Протаноп.
Я всего лишь предположила. И я по-прежнему не уверена в своём предположении. Ведь если бы у этого парня была врождённая дисфункция зрения, и он действительно не мог различать некоторые цвета… его бы сейчас не было здесь, как и не было бы в этом городе. Только еcли он не самоубийца.
– Сколько нам ещё здесь торчать, мать вашу?!! – Чед всё больше теряет терпение.
Два часа прошло. Ну или около того. Факт – прошло достаточно времени, чтобы более менее сообразительные из нас успели хотя бы усомниться в безобидности так называемой поставочной игры. И я готова признать: Чед хоть и несдержанный, грубый, да и чересчур вспыльчивый, однако первым пришёл к выводу, что что-то здесь не так.
– Надо набраться терпения, - Марша места себе не находит: выхаживает из стороны в сторону, отстукивая подошвами ботинок по полу, словно солдат в карауле. - Точных правил никому из нас не озвучивали, так что… вполне допустимо, что сценарий рассчитан не на пару часов, а на…
– А на сколько?! – перебивает её Чед, с разворота ударяя ногой по чёрной двери, и звук эхом проносится по помещению. - Когда нас выпустят? И какого дьявола я вообще должен здесь торчать, если даже участвовать в этом дерьме не собирался?!
– пять он ноет… – вздыхает Кайла раздражённо и качает головой. – Вот же идиот.
– А ты вообще заткнись! – тычет в неё пальцем Чед.
– Заткнитесь оба! – вспыхивает Марша и резко выдыхает. - Пожалуйста. Просто дайте мне подумать.
– Типа самая умная здесь? - Чед не упускает возможности поржать.
Через миут сорок притихает и Марша, будто бы до неё только сейчас дошло, что на безобидную игру наше заточение в заброшенном спортивном зале не очень-то похоже.
Из каждого угла доносится ворчание и вымученные стоны: кто-то хочет пить, кто-то есть, кто-то смерть как домой хочет, а кто-то продолжает вести монолoг с камерами на потолке и умоляет их выпустить нас наконец отсюда.
– Я в туалет хочу. -о-oчень! – Кайла прижимает ладони к животу и нарезает круги вокруг горы из матов. - Почему они не предусмотрели туалет, если собирались держать нас здесь так долго?
