— Ну, как знаешь, тогда я буду звать тебя Тля, подстать одеянию, которое ты носишь, — сказал Сандр зевая.
— Э, право же, не до такой же степени мне безразлично! Ладно, имя мне — Ром, хотя среди низших духов ночи я более известен как Ваятель Легиона Мертвых.
— Что ж, бесспорно знающий себе цену Ваятель, а я — Сандр, князь Древоградский, это — смиренный Дмитр, настоятель Урга и прилегающих областей, служитель Бога Грезящего.
Чернокнижник пренебрежительно фыркнул:
— Грезящий! Старая сказка, разбавленная временем патока, которой ушлые жрецы потчуют доверчивых простаков, дабы заграбастать их имущество и души в придачу.
— О, нет! Ты сильно заблуждаешься, уважаемый маг. Когда-то и я был далек от веры, но теперь воочию убедился, что Грезящий гораздо материален, чем ты полагаешь.
— Пусть будет так, оставим философские споры рассвету, я вижу, сиятельный гость отчаянно зевает и более всего нуждается в отдыхе, чем в пустопорожних диспутах. Ступайте на второй этаж, вторая дверь направо не заперта. Бедняга, что жил там, к несчастью лишился рассудка от переедания и непоправимо навредил себе, но подобное стесняющее обстоятельство на одну единственную ночь едва ль может испугать добрых господ. Других свободных апартаментов все равно не предвидится: в гостинице наплыв постояльцев, спешащих на ежегодный шабаш в окрестностях Мора. Так же прошу прощения, что не могу проводить, нужно еще закончить инициированный ритуал, а завтра я познакомлю вас с содержателем сего укромного уголка, презанятным типом. Покойной вам ночи.
Едва переступив порог указанной комнаты, Сандр понял, на что намекал колдун; подсвечивая себе захваченной из подвала лампой, он оглядел повешенного на стропилах бедолагу. В комнате царил полнейший беспорядок, свидетельствовавший о торопливом обыске: матрас сброшен, содержимое окованного сундука перерыто и раскидано по полу, массивный шкаф сдвинут с места, на что указывали следы на почерневших половицах.
Сандр пожал плечами и принялся с наслаждением стаскивать обувь, наотрез отказавшийся заходить Дмитр устроился в коридоре, неодобрительно бормоча что-то под нос. Несмотря на крайнюю усталость, сон долго не шел к нему, как это обычно бывает по полнолуниям; Сандр ворочался, охал от боли в ноющих мускулах, икры — так те вообще были тверды словно камень. Снаружи ухали и хохотали кикиморы, стропила поскрипывали под тяжестью груза, сквозняк, задувая через неплотно пригнанные ставни, раскачивал пустые лампадки в темноте, однако мышей, клопов да прочих паразитов, любящих поползать по спящим, на удивление не было. Лишь только под утро юноше удалось забыться в оборванных, громоздящихся друг на друге гнетущих видениях.
Он пробудился уже довольно поздно от шума голосов, хождения и стука посуды. Первое на что он обратил внимание, с трудом сползая с кровати: труп исчез, а вещи аккуратно прибраны, табуреты расставлены вокруг низенького столика, даже на подоконнике красовался в глиняном горшке какой-то унылый репейник. Однако он ничего не слышал, так крепко спал.
— Что за наваждение! — пробормотал Сандр.
Потягиваясь и по-прежнему ощущая тянущую ломоту во всем теле — сказывался изнурительный переход, — Сандр распахнул дверь, и нос к носу столкнулся с хозяином.
Он неприязненно уставился на шарообразную лысую голову, выпуклые фасеточные глазища, узкие плечи переходящие в длинные конечности, которые заканчивались мощными пупырчатыми клешнями.
— Нерожденный!
— Головоног к вашим услугам, милостивый государь, — отозвался тот, низко кланяясь.
— Да.… Послушай Голо…хозяин, к сожалению, мне сейчас нечем расплатиться за постой, однако, само собой, при первой же оказии…
— Не извольте беспокоиться, ваш товарищ и мой давнишний хороший компаньон Ром уже обо всем позаботился. Отдыхайте, ешьте, пейте — сколько душе угодно. Кстати, ваш спутник чуть свет на ногах и поджидает вас внизу. Еще что-нибудь будет угодно?
— В принципе… я хотел спросить, вчера, когда я зашел в комнату, там находился труп, а сегодня он исчез.
— Не понимаю, господин остался чем-то недоволен? — осведомился хозяин.
— Ну, — Сандр сбивчиво стал пояснять, догадываясь, как глупо должно быть выглядит со стороны, — это непорядок, то есть я хотел сказать… — он окончательно запутался.
— Господин желал бы знать, где сейчас предыдущий постоялец? — раздельно проговорил хозяин. В его глазищах ничего не отражалось, гнусавый голос, исходивший из жаберных щелей по бокам шеи, был начисто лишен привычных человеческих интонаций, невозможно было понять, издевается гнусное существо или почтительно беседует.
— Да! Где он? — выпалил Сандр.
Жуткая рожа растянулась, как показалось Сандру в подобие ухмылки.
— На кухне, в кастрюле, господин, где ж ему еще быть-то родимому? Желаете отведать? Милости прошу к столу!
Сандр поморщился.
— Мертвечина — удел смердов, да простолюдинов. Схватиться в поединке с врагом, сильным, достойным, равным, и одолев вырвать горячее, истекающее кровью сердце, чтобы прямо на поле брани пожрать сосредоточие мощи — вот поистине пища настоящих героев. Что до тебя… А больше ничего на завтрак не предвидится?
