С потолка одиноко в лужицу падали капли. Глухую непроницаемую темноту время от времени рассеивал тусклый свет небольшого эншара. В нос бил отчетливый запах рыбы и фруктов. Лин поднял к проплывающему в очередной раз эншару стянутые в запястьях руки и осмотрел захваты: сталит. Такие просто так не разобьешь. Хранитель откинулся на холодную стену и расслабился, стараясь ни о чем не думать. Если выбраться не можешь, то уж лучше ждать удобного момента и набираться сил. Скорее всего, это очередная выходка Чакосы…
Долго ждать не пришлось. Устало покряхтывая, из темноты вышел старик с обнаженной головой и опоясанный белой шерстяной повязкой. Лиалин поймал себя на том, что отчего-то не может оторвать взгляда от его босых ног. Он был определенно не свой.
— Та-ак, — протянул чужак, подойдя к Хранителю и посветив ему в лицо. От яркого света Лин зажмурился и отвернулся. — Уже пришел в себя? Молодец, крепкий мальчик!
Старик убрал свет и вновь удалился в темноту. Лиалин растерянно моргал глазами, стараясь разогнать малиновые пятна, хаотически мелькающие перед ним, когда вновь услышал голос старика:
— Он очнулся, Правитель. Можно начинать.
В ту же секунду зал озарил свет десятков факелов. Лиалин поднял глаза и увидел полководца с Каранту, облаченного в броню и мантию, свисающую с левого плеча. Варкула?!
Правитель восседал на высоком черном троне, держа в правой руке длинный шест, на конце которого горел огонь.
— Бред какой-то! — Хранитель встряхнул головой и тут же пожалел об этом, больно ударившись затылком.
Варкула театрально щелкнул пальцами, и захваты исчезли. К кистям рук и ступней стала медленно приливать кровь. Лиалин осторожно потер запястья, умело восстанавливая кровообращение. Ватные пальцы быстро приобретали чувствительность.
— Пользуешься своим даром, — с непонятным Лиалину удовлетворением произнес сайрийский правитель, поднимаясь с трона.
Хранитель не ответил, словно и не услышал, продолжая заниматься самоврачеванием.
— Похвально. Вот только зачем? — голос сайрийца раздался совсем близко, и Лину пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы сохранить безразличный вид, — Поднять его.
Несколько рук (если это вообще были руки) тут же подхватили рося и поставили на ноги, старательно поддерживая. Варкула, не спеша, с откровенным любопытством разглядывал Хранителя.
— И впрямь похож на Зорю, — Правитель больно сжал подбородок Лиалина и вздернул к свету. — Какой молодой… и какой вредоносный…
Лин дернулся, пытаясь освободиться. Варкула усмехнулся и расцепил пальцы.
— Лучше отпустите меня! — с тихой угрозой в голосе произнес Хранитель. — Убить без последствий для себя вы все равно не сможете. Какой бы быстрой не была моя смерть, я все же успею передать свой дар приемнику!
— Ты так думаешь? — перебил его сайрийец.
Лиалина развернули. Крада! Внутри что-то оборвалось. Алтарь когда-то был хорошо позолочен, что и теперь довольно приметно, четырехугольный, внутри полый и покоился на четырёх длиннобородых человеческих фигурках. Хранитель сразу узнал этот заговоренный багровый металл, аналога которому так и не смогли найти роси.
Жертвенник создал народ, с которым поколение Святовида и Дивии воевало ещё задолго до рождения второго поколения Повелителей, и вложил в него невероятную, способную уничтожить даже самого могучего рося, не выпустив его дара за свои пределы, силу. Их предки смогли отбить его, но не уничтожить. Специально для Крады они выстроили храм и приставили для охраны Повелителя Кродо. Однако во времена Великих Битв жертвенник был утерян, а Повелитель бесследно исчез.
— За что? — едва слышно выдохнул Лиалин.
— За что? — изумился Правитель. — За это!
Его ладони легли на виски Хранителя и слегка сжали его голову. Лиалин поднял непонимающие глаза на Варкулу и едва не задохнулся. Его словно схватили за тунику и со всей силы потащили против мощного течения. Течения Времени! В голове вспыхнуло видение: человек в столбе слепящего света-пламени, а вокруг лишь руины и изувеченные тела… Столб долго разбухал и, вдруг, взорвался всеуничтожающим пламенем в небо, разлившись по нему смертоносным прибоем. Лиалин завороженным взглядом следил за этой губительной красотой. Свет слился с ещё шестью такими «столбами». Ликующая белая вспышка отметила их соединение, заливая своими бликами поверхность незнакомой, но прекрасной планеты. Бурлящая слепящая пена разливалась по миру, выжигая дотла леса и города, оставляя после себя лишь выжженные склоны гор. Энергетический бурлящий поток действовал безжалостно: взрывая пещеры, где могли укрыться несчастные беглецы, уничтожая даже камни, где они могли найти себе прибежище, иссушая озёра, что могли дать им шанс на выживание… И Лиалин содрогнулся: оплавленные скалы, дымящиеся головешки только что сине-зеленых дебрей, черные развалины городов и пепел… и стоны тех, кто ещё был жив…Великая тоска наполнила все его естество, словно сама планета плакала над этим горем, умирая в том огне. А пламя уже рвалось за её пределы, протягивая свои гибельные щупальца к иным мирам…
