Конечно же, я спрашиваю о том, как она чувствует себя после расставания с Максансом. Вряд ли от чувств она избавится так же легко, как от татуировки.
– Не буду врать, мне очень плохо, поэтому я созвонилась с Кэти. Съезжу к ней на пару дней, развеюсь.
Я подхватываю корзину одной рукой, а второй открываю стеклянную дверь в прачечную.
– Вот и правильно. Погоди, к Кэти? Это ведь с ней ты была, когда сделала себе тату? Боюсь представить, с чем ты вернешься на этот раз.
– Помолись, чтобы это был не генитальный герпес.
– Я молюсь об этом со времен старшей школы.
– Слушай, я тут подумала… Может, нам сделать парные тату? Типа «сестры навсегда».
– Спасибо, но я пас, – остановившись у автомата с порошком, опускаю корзину на пол. – Татуировки – не мое.
– Знаешь, если бы ты связалась с тем красавчиком из «Скетча», то – готова поспорить – ему понадобилось бы всего пару минут, чтобы уговорить тебя на татуировку.
– Если бы я связалась с красавчиком из «Скетча», – запускаю руку в сумку и, набрав мелочь, бросаю монетки в автомат, – это означало бы, что я окончательно потеряла рассудок, потому что меня не интересуют парни, которые закручивают романы со скоростью света и заканчивают их так же быстро.
– Главное, чтобы в постели так же быстро не заканчивали.
– Мне обязательно комментировать это?
Тем временем я выбираю в меню автомата порошок и кондиционер, но ничего не происходит. Жму на кнопку выдачи сдачи, но снова ничего.
– Хочешь сказать, что Кэмерон не в твоем вкусе?
– Кэмерон во вкусе каждой, Келси, – хлопаю ладонью по автомату, пытаясь заставить его работать. – Но если парень выглядит как идеал, сошедший с обложки журнала, это не дает ему права вести себя так самонадеянно.
Черт, да что не так с этим автоматом?
Вдруг кто-то выдергивает один наушник из моего уха. Поворачиваю голову и, видя Кэмерона, едва сдерживаю недовольный стон.
Почему каждый раз, когда я обсуждаю его с кем-то по телефону, он будто материализуется из воздуха? Скорее всего, с его стороны я выгляжу так, будто только и делаю, что сутками обсуждаю его и мечтаю о нем.
– Келс, я перезвоню, – говорю я, глядя в глаза Кэму.
Вытащив второй наушник из уха, натягиваю улыбку и, пробормотав тихое «привет», вновь поворачиваюсь к агрегату.
– Это делается вот так.
Он сжимает руку в кулак и бьет по боковой стенке оранжевого автомата. Таблетка с порошком и прозрачный пакетик с голубым кондиционером оказываются внизу.
– Спасибо, – бормочу я, забирая порошок.
– Знаешь, эти случайные встречи становятся странными. Если, конечно, – он подмигивает, – ты не следишь за мной.
– Или ты за мной.
– Я пришел сюда раньше, – он указывает большим пальцем на одну из работающих машинок.
Господи, он теперь каждый раз будет находить какую-нибудь машину за моей спиной, чтобы опровергнуть мои объяснения? То автомобиль, теперь стиралка, не удивлюсь, если в следующий раз будет швейная машинка.
– Пытаюсь спасти кофту, – поясняю я, возвращаясь к корзине с бельем. – Надеюсь, что она отстирается.
– Ту, на которую твой парень пролил сок с водкой?
– Кто-кто пролил?
– На вечеринке ты сказала, что сок на тебя пролил твой парень, – напоминает Кэм, присаживаясь на одну из выключенных машинок.
Совет дня от Энди: никогда не врите про воображаемых парней, слишком сложно помнить о ваших отношениях.
– Это та самая кофта, – отвечаю я, не найдя других слов и, бросая монетки в стиральную машинку, стараюсь не смотреть на Кэма.
Не понимаю, зачем я соврала тогда на вечеринке. Возможно, за меня солгало выпитое пиво. Я уже жалею об этом и не знаю, как выйти из ситуации, поэтому все движения сейчас словно в замедленной съемке: я стараюсь как можно дольше не поворачиваться, но все же я физически ощущаю на себе пристальный взгляд Кэма.
– Ты пялишься, – поджав губы, продолжаю закидывать белье в барабан.
– Это плохо?
Наконец поворачиваю голову.
– Это неприлично.
– Как мало ты знаешь о неприличном, Банни.
Запустив пальцы в свои волосы, Кэм слегка взъерошивает их, отчего становится еще более привлекательным, чем обычно.
– Как там поживает Келси и ее новая великолепная татуировка?
Заправив порошок и кондиционер, нажимаю пару кнопок, выбирая режим, и жму «старт». Повернувшись, опираюсь бедром на машинку.
– Неплохо, подумывает сделать вторую.
– Так всегда и бывает, это нечто вроде болезни. Сделаешь одну, а потом уже не остановиться.
– Да, я заметила, – кивком указываю на его руки. – Когда ты набил первую?
– В пятнадцать, когда мы с другом купили подержанную машинку через интернет.
– Плохое начало.
– Ты права, – он усмехается. – Я рад, что мы не заразились гепатитом.
– И что же ты набил первым?
– Попробуй отгадать, – он закатывает рукава толстовки и жестом подзывает меня к себе.
– Что ж, – говорю я, подходя ближе и рассматривая множество смешных рисунков. – Это будет сложно. Они все жутко глупые.
– Каждая из них означает потерю близкого человека.
– Боже, – прижимаю пальцы к губам. – Прости, я не…
Но я тут же замечаю, что он смеется, и толкаю его в плечо.
– Ты ненормальный! Кто шутит с такими вещами?
– Прости, но я очень хотел увидеть это выражение на твоем лице. Стыд и раскаяние.
