Поднимаю голову, изучая окна квартиры мальчиков, а затем перевожу взгляд обратно на автомобиль. Осторожно переставляю ноги, обходя багажник, и вздрагиваю, когда на асфальте у водительской дверцы вижу лежащего на боку человека. Свет настолько тусклый, что мне приходится прищуриться, чтобы разглядеть хоть что-то.
Узнаю в лежащем человеке Майка. С одной стороны хорошо, что он так напился, что не смог сесть в машину, но с другой – Зейну будет проще его бить.
– Майк? – осторожно зову я.
Вновь оглядываюсь по сторонам, а затем пишу Кэму смс.
Аккуратно шагаю вперед, боясь, что Майк сейчас подскочит и начнет махать кулаками. Он лежит на боку. Майк не шевелится, и меня охватывает страх. Присев на корточки, дотрагиваюсь до рукава его кожаной куртки.
– Эй, – легонько трясу за плечо, но он не реагирует, – Майк.
Убрав телефон в карман, я хватаю его за предплечье и тяну в свою сторону, чтобы перевернуть. Крик ужаса застревает в горле, когда я вижу, что глаза Майка открыты. Остекленевшие глаза. Горло рассекает темная жирная полоса, из которой сочится вязкая, как смола, жидкость почти что черного цвета.
Не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть. Потеряв равновесие, падаю на колени, одной рукой упираюсь в асфальт, а другой задеваю грудь Майка. Его футболка насквозь пропиталась кровью, и мне даже кажется, что кровь еще теплая. Поднимаю руку и с ужасом смотрю на багровые вязкие следы на ладони. Из легких вырываются то ли всхлипы, то ли стоны. К горлу подкатывает тошнота. Пытаюсь встать, но ноги не слушаются, в ушах стоит звон. Уперевшись ладонями в асфальт, судорожно пытаюсь отползти, стирая ладони о шершавую землю.
Стеклянные глаза Майка смотрят в черное небо. Везде кровь. Кровь на асфальте, на моих руках, джинсах.
Когда меня резко хватают, я начинаю брыкаться и кричать, кричать до боли в горле.
– Это я, милая, все хорошо, хорошо, – снова и снова повторяет Кэм, прижимая меня к своей груди.
– Майк, он, – всхлипы мешают мне говорить. Пытаюсь развернуться, но Кэмерон крепко сжимает меня в объятиях, прижимая к своей груди. – Он мертв, Кэмерон! Он мертв.
– Тш-ш, тихо, не смотри туда, Банни, просто не смотри.
Кэмерон прижимает меня к себе так сильно, что мне кажется, что я отключусь. Слышу голоса Зейна и Сабрины. Затем вой сирены скорой помощи, мигают огни полицейской машины.
Майк мертв. Он убит. Ему перерезали горло прямо посреди улицы.
И я уже никогда не смогу забыть эти остекленевшие карие глаза.
Я думала, что мне дадут время на то, чтобы прийти в себя. Накроют пледом, как в кино, дадут горячий чай и пару минут наедине с собой. Но этого не было.
Не помню, как мы доехали до полицейского участка. Шериф задает мне одни и те же вопросы уже второй час, я снова и снова рассказываю в подробностях о том, как нашла Майка. Горло саднит после громкого крика, и мне приходится прикладывать усилия для того, чтобы меня расслышали.
На столе остывший чай, и если честно, то у меня нет сил даже на то, чтобы поднять кружку. Глядя в одну точку, снова повторяю, как все было.
– Вы уверены, что никого не видели рядом, мисс Уолш?
– Уверена.
– В тот момент, когда вы обнаружили тело мистера Картера, – следователь закатывает рукава рубашки, будто собирается пытать меня, – где находились мистер Блэквуд, мистер Райт и мисс Деверо?
– Они сидели в бальном зале и ждали, когда я присоединюсь к ним, чтобы станцевать фокстрот, – встретив недовольный взгляд от шерифа Миллса, тяжело вздыхаю. – Я же уже сказала, что они были наверху, в своей квартире.
Все вопросы повторяются по третьему кругу, но нас прерывает шум за дверью. Я узнаю голос Кэма прежде, чем он врывается в кабинет. Дверь с громким стуком ударяется о стену.
– Вы не имеете права держать ее здесь столько времени! – Кэм останавливается рядом со мной, упираясь ладонями в стол. – Она всего лишь свидетель.
По усталому взгляду мистера Миллса заметно, что он знаком с Кэмероном не первый день.
– Выйди, Кэм, – шериф складывает руки на груди и откидывается на спинку стула. – Иначе я задержу тебя здесь за нарушение порядка. Нам хватило ваших с Зейном показаний, где вы рассказывали анекдоты вместо того, чтобы назвать имена людей, которые могли желать вашему другу зла.
– Никто и никогда не желал ему зла, – он натянуто улыбается. – Майк – просто душка.
– Был душкой.
Кэм вздрагивает, как от пощечины, скулы напрягаются, и я тут же опускаю свою руку на его ладонь, стараясь успокоить порыв разрастающейся злости.
Следом заходят двое молодых офицеров, чтобы помочь Кэмерону выйти, но шериф жестом останавливает их.
– С Энди сейчас должен работать психолог, – говорит Кэм. – А вместо этого вы пытаете ее глупыми вопросами.
– Надо же, теперь ты заговорил серьезно. Мы отпустим мисс Уолш через двадцать минут.
– Вы уже получили показания свидетеля, у нас есть алиби, вы можете отследить нашу машину по камерам от самого Висконсина. У вас нет никакого основания держать здесь Энди.
