— Пожалуйста, не называй ее «зубастой мохнаткой», — прервала я ее, — и больше никогда не ходи туда снова. Она сказала, что уволит меня, если ты это сделаешь, и она говорила это на полном серьезе. Если ты хочешь сохранить свою разбитую машину, и чтобы тебя продолжали выручать из заключения, давали деньги до конца твоей жизни, то мне нужна эта работа, хорошо? Так что держись в стороне.
— Хорошо, — сказала она и выпустила облако дыма в мою сторону.
Я не знаю, чем я так провинилась перед ней, чтобы так ненавидеть меня, но она меня терпеть не могла. По отношению к Томми она не испытывала такой ненависти, хотя и не заботилась о нем, но, по крайней мере, иногда трепала его за волосы. Но не меня. Возможно, это было просто полнейшее отсутствие любви по отношению ко мне.
Она была подобно солнцу в морозный день — светила, но не грела. Это можно было бы сравнить с тем, что я появилась на свет и разрушила ее веселую жизнь, и теперь должна заплатить за это. Платить. Платить. Я достала кошелек и протянула ей деньги. Это были деньги, которые я сохранила от аванса, чтобы заплатить за аренду квартиры. Но сейчас я ничего не могла сделать, кроме как вернуться к работе.
— Пока, мам, — сказала я.
Она сунула деньги в карман и кивнула мне.
— Увидимся. Хорошо проведи время в этом шикарном прикиде.
То, как она произнесла эту фразу, заставило меня почувствовать себя грязной.
Я больше не могла здесь находиться. Я распахнула дверь, желая сделать глоток свежего воздуха.
На лестничной клетке стоял Джеймс Престон.
Он стоял там, ожидая меня.
Я мельком увидел мать Одри. Она была примерно одного роста с дочерью, но на этом их сходство заканчивалось. Я заметил бочкообразную грудную клетку, свалявшиеся обесцвеченные волосы и лицо человека, который слишком часто встречал рассветы с «Tequila Sunrises».
— Привет, — сказала Одри, быстро закрывая за собой дверь. — Я же просила тебя не приходить.
— Я хотел быть здесь, вдруг бы тебе понадобилась моя помощь, — сказал я.
Когда мы направились вниз по лестнице, я притянул ее к себе и защищающим жестом приобнял.
— Все прошло нормально?
Я понятия не имел, какое значение могло быть у слова «нормально» в этой ситуации, но оно было единственным, что пришло мне на ум.
Она пожала плечами.
— Все как всегда. Все прекрасно.
— Что это значит, Одри?
Она скользнула в машину и вздохнула.
— Не мог бы ты налить мне немного бурбона, пожалуйста?
— Конечно.
Я плеснул ей в стакан и наблюдал за тем, как она взяла его и сделала судорожный глоток.
— Ты знаешь, я думала, что никогда не буду пить, после того как росла рядом со своей вечно пьющей матерью, — сказала она и пожала плечами. — Но моя мать научила меня, что значит по-настоящему
Я налил стакан и себе, а потом мы чокнулись ими.
— Выпьем за это.
Мы смотрели на огни города, которые проносились за нашими окнами сначала в Восточном Бостоне, а потом и в Финансовом районе.
— Одри. Я знаю, что ты не хочешь рассказывать мне, что твоя мать хотела от тебя, но я был бы рад, если бы ты открылась мне.
Она смотрела в окно, но мне было заметно видимое напряжение в ее плечах.
— Ей просто нужны были деньги. Ее автомобиль … отбуксировали. Это все.
— Она всегда просит у тебя деньги?
— Нет, не всегда, Джеймс.
— Ах, вот как, — сказал я. — Итак, она — алкоголичка, и она является проблемой.
— Она — алкоголичка и она — проблема, — сказала Одри и смело улыбнулась. — Просто еще одна слезливая история от вашего дружелюбного эскорта по соседству.
Я обнял ее и притянул к себе. Не зная, что сказать, я просто прижимал ее к себе, надеясь, что от этого ей станет немного лучше.
Я снова занимался с ней любовью этой ночью. Медленно. Молча. Теперь я понимал ее тело, знал, чего она хотела, а я жаждал одного — быть внутри нее. Мы кончили одновременно. И в этот раз она выкрикнула мое имя, пока я был в ней. В душе я почувствовал боль и тоску. Я не понимал, что это было, и не знал, что с ним делать. Когда мы легли спать, я устроился позади нее и окутал ее своим телом, как будто она была моей.
Но она не была моей. «
Проснувшись на следующее утро, я снова обнаружил себя сильно прижавшимся к ней, видимо во сне она придвинулась ко мне поближе. Однако я быстро перевернулся на спину, не позволяя своей эрекции принимать решения за меня. Сегодня у нас по расписанию был день репетиции ужина. Завтра должна состояться свадьба, а затем поездка на Эльютеру.
Потом — жизнь без Одри.
