Атван отвел их к дивану у дальней стены библиотеки и позвонил в колокольчик слуге, приказав принести кофе. Ливанец был одет в бархатный смокинг, бархатные домашние туфли с монограммой и эскотский галстук.[25] Гарри видел такую одежду только в старых фильмах.
— Мистер Феллоуз и я собираемся в путешествие. По дороге решили зайти к вам, — сказал Эдриан.
— Что ж, осмелюсь сказать, очень любезно с твоей стороны, дорогой. Куда же вы отправляетесь?
— На побережье Каспийского моря. Возможно, в Туркменистан. Говорят, в это время там просто чудесно, — ответил Уинклер.
Гарри мрачно взглянул на британца. Какого черта посвящать этого ливанского бизнесмена в детали операции? Почему он рассказывает все Атвану раньше, чем ему? Но Эдриан даже не посмотрел на него.
— Ашхабад — действительно прекрасное место, — заметил Атван. — Тихое. Можно работать, не думая, что тебя не вовремя побеспокоят, если уважать местные обычаи и лично знать тамошнее начальство. Со старым баши у меня были хорошие отношения, а новый понимает, что он в некотором роде в долгу передо мной.
— Значит, ты оповестишь его о нашем приезде?
— Безусловно. Кто-нибудь позвонит от моего имени и сообщит бортовой номер самолета, на котором вы полетите. «Добро пожаловать», — как говорят у нас на Востоке.
— Благодарю тебя, Камаль-бей. Очень признателен тебе. И уверен, мистер Феллоуз тоже, хотя он только сейчас узнал о том, куда мы направляемся.
— Не обращайте на меня внимания, — сказал Гарри. — Я здесь так, мусор прибрать.
— О да, чудесно, — ответил Атван, расхохотавшись. — Мусор прибрать. Впрочем, мистер Уинклер заверил меня, что никакого мусора не будет. Нет, конечно же не будет!
Им принесли кофе, плитки шоколада, булочки и джем. Паппас почти не ел во время перелета и с удовольствием принялся за угощение. Кофе взбодрил его, и он смог лучше сосредоточиться на ситуации. У него возникло странное ощущение, что он и Эдриан — всего лишь подрядчики, а истинным руководителем операции является этот арабский джентльмен, сидящий в своей библиотеке в костюме, достойном Фреда Астера.
— Что же, прежде чем мы отправимся, надо решить один вопрос, — сказал Эдриан.
— О да. В твоих вопросах всегда есть второе дно. О чем мы говорим сейчас?
— В Туркменистане мы встретимся с молодым иранским ученым. Он — физик-ядерщик, работающий в «Тохид электрик»…
— Стоп! — вскричал Гарри прежде, чем англичанин закончил фразу. — Минуточку. Можно переговорить с тобой наедине, Эдриан?
Уинклер посмотрел на Атвана и пожал плечами.
— У нас здесь нет тайн. Мы среди друзей.
— Возможно, приятель, у тебя и нет секретов, но они есть у меня. Так что будь любезен, давай поговорим наедине. Прямо сейчас.
Паппас встал и двинулся по полу, застеленному огромным ардебильским ковром. Эдриан пошел следом, тихо извинившись перед Атваном.
— Какого черта? — спросил Гарри, когда они оказались в прихожей по соседству с библиотекой. — Это мой парень. Это моя операция. Я понятия не имею, кто твой арабский друг, кроме того, что, похоже, он позволяет тебе запускать руку в его карман. И уж точно не планировал сообщать кому-то о деталях нашей акции по эксфильтрации моего агента.
— Но ты уже сделал это, дорогой.
— Чтоб тебя, Эдриан. И хватит этой ерунды — «дорогой» и все остальное. Либо мы играем на равных, либо я ухожу отсюда сейчас же и больше никогда не возвращаюсь.
— Успокойся. Сделай глубокий вдох и выслушай меня. Камаль работает с нами в таких щепетильных делах, которые ты и представить себе не можешь. Он не простой араб. Он — ключ к таким вещам, о которых ты пока понятия не имеешь. И он в высшей степени заслуживает доверия, уверяю тебя. У него куда более веские причины не дать иранцам сделать ядерную бомбу, чем те, что есть у моего или твоего правительства. Даже больше, чем у израильтян. Так что, пожалуйста, расслабься. Давай вернемся в библиотеку и все выясним.
Гарри двинулся к выходу, но Эдриан остановил его.
— И пожалуйста, не надо больше глупых угроз. Это не твоя операция. Я думал, с этим у нас все ясно. Сейчас твой парень в руках у моих людей. И с этим ничего не поделаешь. Ты принял решение, и, боюсь, от тебя мало что зависит.
Гарри вернулся в библиотеку, понимая, что оказался в ловушке, которую в принципе выстроил собственными руками. Он все это затеял, и нечего сетовать на то, что дело идет в избранном направлении и с той скоростью, с какой оно может продвигаться. Он сам отдал бразды правления в руки чужой разведслужбы, у которой есть свои люди и приоритеты, считая, что это единственный способ добиться цели. Теперь он пожинает плоды такого решения.
Когда они снова сели на диваны, Паппас заговорил первым.
— Извините, мистер Атван. У меня была нелегкая ночь, и я не выспался. Мне надо было просто прояснить некоторые вопросы с Эдрианом как с партнером по операции. На контакт с иранцем из «Тохид» вышел я, поэтому у меня очень личное отношение к этому делу. Я не люблю, когда моих ребят водят за ручку без моего разрешения. Но Эдриан заверил меня, что вы надежны на сто процентов, и я верю ему. Так что доверяю и вам. Вот и все.
