Воздуха не стало. Красные круги поплыли перед глазами. Это приступ… Во всех его страшных проявлениях. Надо тормозить… иначе конец! И дотянуться до сумочки. Почему она не достала ингалятор заранее? Не хотела? А что теперь? Глупая смерть, и Ева останется одна, а Джонни отправит к ней убийц? Глупо! Надо спасаться, надо выжить… любой ценой…
Кристина потянулась к сумочке, лежащей на пассажирском сиденье.
Машина вильнула в сторону, скользкая дорога предательски реагировала на малейшее движение руля.
Кристина почти дотянулась до сумочки. Мешал ремень безопасности. Нажатие пальцем – он отстегнулся и больно ударил бляхой Кристину по подбородку. Но теперь можно было добраться до сумочки…
И вдруг начал звонить телефон прямо у лица наклонившейся Кристины. Резкое от неожиданности движение, и ее рука столкнула сумочку вниз, на коврик. Теперь до ингалятора стало еще сложнее добраться.
А телефон звонил, разрывая все вокруг. Это был неизвестный смартфону номер.
Воздуха в легких больше не было. У нее секунд двадцать, не более. После этого глаза окончательно затянет красная пелена. И мозг отключится…
Мощный сигнал большого автомобиля… Справа, совсем рядом с внедорожником, пронесся американский микроавтобус. Кристина чудом избежала столкновения. Как ни странно, едва не случившаяся авария придала ей сил. Надо дотянуться… или погибнуть.
Кристина бросилась за сумочкой, в которой лежал спасительный ингалятор. Все это ради Евы… ради мамы… ради нее самой…
Плохо слушающиеся пальцы наконец схватили сумку и рванули ее наверх, перевернули и вывалили содержимое на сиденье.
Телефон продолжал звонить…
Кристина судорожно нащупывала маленький теплый пластмассовый ингалятор. Где же он? Смотреть на дорогу было невозможно… Наклон вперед и вбок – нога случайно надавила на газ.
«Порше Кайен» чуть не догнал идущий впереди красный седан. Еще немного, и набирающий скорость внедорожник ударил бы его в зад. Лишь в последнюю секунду Кристина подняла взгляд и увидела задние фонари седана, в метре от бампера своей машины. Она резко выкрутила руль вправо и подрезала соседнюю машину. Ее занесло и развернуло. Автомобиль резко затормозил. И в него чуть не врезалось едущее сзади такси.
Кристина вывернула влево и в какое-то мгновение увидела в боковом зеркале догоняющий ее сзади автомобиль. Она вывернула машину вправо и пересекла трассу почти поперек, но сумела затормозить в сантиметрах от металлического отбойника. В этот же момент нащупала ингалятор и успела сделать два впрыска в рот.
Опухоль в горле резко спала, кислород начал поступать в легкие…
Кристина лежала с открытыми глазами, откинувшись назад. Она хорошо видела, как слева к ней подъехал таксист, открыл окно и долго и вполне конкретно объяснял ей на великом русском языке, кто она и как заработала на свой автомобиль.
Кристина видела, но не слышала таксиста. Как не слышала и всех остальных звуков вокруг.
Телефон уже перестал звонить.
Таксист в сердцах ударил по рулю, так и не дождавшись реакции Кристины, и резко рванул с места вперед.
Кристина измученно смотрела вслед быстро удаляющемуся желтому автомобилю и медленно закрывала глаза.
«Господи, пожалуйста… Пожалуйста, помоги… Пожалуйста… Я все исправлю… Я обещаю… Только не бросай меня… Только не сейчас… Пожалуйста! Я все сделаю… Я все исправлю, слышишь?! Я умоляю тебя, Господи…»
Она никогда не молилась. Никогда… И не знала никаких слов о пощаде, снисхождении, просьбе, мольбе… Она все привыкла делать сама, надеяться только на себя.
Но сейчас слова безудержно вырывались из ее груди, откуда-то из низа живота, оттуда, наверное, где в ее хрупком и одновременно сильном теле жили страх и ужас за жизнь… не свою, а тех других, кто связывал ее с этим миром.
Слова приходили сами. Она их не подбирала. И не просила… Все сама, все сама… всегда до конца… всегда до последнего… оставаясь сильной и независимой…
«Дура!»
Губы перестали шевелиться. Просто замерли на последнем вздохе и так и остались слегка приоткрытыми. Нет, ей уже не грозило удушье. Хорошее лекарство, выписанное бывшим клиентом и одновременно доктором из Израиля, всегда спасало ее от приступов психогенного расстройства… Так называлось то, с чем она жила последние несколько лет.
Кристина лежала и слушала свое постепенно затихающее дыхание. Она медленно погружалась в темное затягивающее пространство огромной и очень опасной бездны, полной страха и кошмаров. Бездны сна и воспоминаний…
Надо было что-то делать!
В кармане не было ни копейки. Из вещей тоже почти ничего. Все окровавленное выкинули в больнице, не понимая, что другого у нее просто нет.
Хорошо, что удалось обмануть персонал и не дать возможность сообщить в милицию… Иначе бы ее вернули домой, к маме… А может, так было бы лучше?
Мама… какой кошмар! Она ведь даже не знает, где дочь и что с ней… Разве она была достойна такого?!
