Успокоился, мягко сказано! Шурка говорила, что бывший Машин кавалер забухал по чёрному. Ну, и Маше счастья не было. Год она жила беззаботной стрекозой, а когда её муж охладел к ней стала слёзно жаловаться подругам из эскорта, что хочет домой. У неё всё есть, но нет любви. Муж решил взять четвертую жену и теперь совсем к ней не наведывается. Были бы дети она хотя бы раз в месяц его видела. Но, сделанный в свое время аборт от какого-то клиента лишил Машу возможности материнства. Потом она и вовсе перестала писать, а все странички в соцсетях были удалены. Она словно растворилась… исчезла… будто её и не было вовсе. Никому не нужная птичка в золотой клетке стала жертвой собственных секретов. Её откровенная переписка с подругой попала к мужу.
Иногда думаю: сколько девушек погубили себя в погоне за материальным счастьем? И, вспоминая знакомых мне девчат из эскорта, понимаю, что мне не хватит жизни, чтобы рассказать историю каждой.
После знойных эмиратов родина встретила нас не по-летнему прохладным дождичком. Спускаясь с трапа, меня аж передёрнуло и, укутавшись в лёгкую кофточку, я побрела с девчонками к условленному месту встречи с Алёной, но вместо подруги нас поджидала Милана. Секретарша, раздавая конвертики, обложила трёх этажным матом не вернувшуюся Машу, предрекая ей незавидную судьбу. Как показало время Милана была права. Но в тот день меня больше интересовали не оракульские способности секретарши, а волновало отсутствие Алёны. О чём я и спросила Милану. Та пожала плечами, сказав, что начальница ещё со вчерашнего вечера пропала. Телефон не отвечает.
У меня прям сердце ёкнуло. Вдруг Хозяин причастен к пропаже подруги? Сев в машину, я сразу набрала Алёне. Абонент не абонент. Занервничала так, что среди десятков контактов нашла тот самый ненавистный. Телефон Стаса. Позвонила ему. И как только гудки сменило твёрдое «Да!», я закричала:
— Где Алёна? Что вы с ней сделали, твари?!
Недолго Стас прибывал в лёгкой степени охренения от моей наглости.
— Твоей мамки у нас нет! — рявкнул он и сбросил.
Вот гад! Специально Алёну мамкой назвал, чтобы большее укусить меня. Мамками называли женщин держащих бордели. Ну, и само собой, всех подопечных мамок шлюхами. Стасу, конечно, я не поверила. Решила, как доеду домой, так сразу брошусь на поиски Алёны. Правда, мои планы немного затормозила пяти часовая пробка и я добралась до дома только к вечеру.
Как всегда все парковочные места были заняты. Психанув, припарковала свою машину на поросшем травой по колено газоне. Или клумбе? Чёрт его заберёт. В моём высококультурном районе на эстетику дворов было плевать. И лифт, сука, опять не работал. Пришлось подниматься с чемоданом своими ножками.
Охая, ахая и матерясь, как сапожник, я дотяпала на свой этаж и чуть не взвизгнула от радости. Пропажа нашлась! Алёна, скрутившись калачиком и обняв полупустую бутылку виски, спала у меня под дверью. Спала бухая в жопу! Когда сиюминутная радость от неожиданной находки прошла, Алёну захотелось придушить. Я тут её почти похоронила, а заодно и себя. Ведь позвонила Стасу и назвала их сборную по бандитизму тварями. Вот что-то прям не хорошо стало, когда моё необременительное границами воображение нарисовало расправу над нами с Алёной где-нибудь на глухой лесной опушке. Выдохнув, решили сначала откачать подругу, а потом уже думать, как убегать от Стаса. Открыла дверь, сначала стащила в квартиру полутруп Алёны, который мало того, что нечленораздельно мычал так ещё и упирался. Хорошо хоть чемодан был более сговорчивый, когда перекатывал колесики через порог, а то бы я его бросила в подъезде. Мне фокусов подруги хватило.
Никогда не приводила в себя пьяных. Да и себя, кстати, тоже. Обычно падала на кровать и давала храпу до утра, а потом боролась с похмельем таблетками. Но Алёна была такая пьяная, что с этим надо было что-то делать. Засучила рукава, скинула туфли и потащила свою пьянчужку в ванную по-ближе к унитазу. Вот, что-то подсознательно подсказывало мне: надо, Федя, надо её к белому другу. И только я успела приподнять крышку, как Алёну стало выворачивать наизнанку. Рыгает и матерится, как ненавидит мужиков, в особенности какого-то Юсуфа. Потом зарыдала. А пока она рыдала, я сходила за бутылкой минеральной воды и стаканом. Всегда держу в холодильнике чудотворную водичку, на случай если переборщу с выпивкой. Обычно я напиваюсь до поросячьего визга, а подруга меня из такого состояния выводит. Вот, Алёну я таким неадекватом впервые видела. Всегда сильная, рассудительная и знающая на всё ответы. А тут сидит на полу, обнимает унитаз и плачет. У меня прям сердце сжалось от боли, глядя на подругу.
Присела рядом и, налив воды в стакан, пихаю ей в руку:
— Пей.
— Не могу. Плохо, — простонала она и, только посмотрев на стакан, рванула головой в унитаз с новым приступом тошноты.
— Пей, я сказала, — уже требую и сама начинаю вливать ей в рот минералку, когда та села обратно.
