Мозг потребляет минимум энергии, распоряжаясь громадными энергетическими потоками внешнего мира. Поэтому информационное общество способно достигать необходимого эффекта гораздо меньшими разрушениями, чем все предыдущие. Есть данные, что на сегодняшний день 98 — 99 % производимой нами энергии рассеивается в пространстве, и только 1 — дают полезный результат. Без помощи искусственных информационных систем в планетарном масштабе уже сейчас не решаются ни экономические, ни политические, ни военные проблемы. То, что гонка вооружений переносится с полигонов на компьютерные модели, — существенная подробность нынешней ситуации. Но при этом мы попадаем в такую зависимость от информационных систем, что их отключение уже теперь стало бы гибельным для человечества…
Останется ли технология только средством, или у информационных систем со временем обнаружатся собственные качества? Еще на заре кибернетики Джон фон Нейман предупреждал, что с ростом сложности и быстродействия ЭВМ они станут приобретать свойства непредсказуемые. В 80-х годах исследования немецкого ученого В. Циммерли показали, что по мере того, как функционирование искусственных информационных систем становится более автономным, проблематичным становится и контроль за ним. О грядущем перерождении носителя интеллекта писал Н. П. Моисеев и ряд других крупных ученых. Более того, сейчас ясно, что формирование механизмов с собственными потребностями необходимо для кардинального совершенствования информационных систем, а без этого планетарной цивилизации не выжить…
В общем, события складываются так, что человеку придется осознать себя не венцом творенья, но демиургом, способным создать нечто более совершенное, чем он сам. В этом можно усмотреть повод для гордости или разочарования, но альтернатива такой драматической плате за дальнейшее развитие интеллекта, цивилизации — планетарный коллапс, самозамыкание четырехмиллиардолетнего эволюционного цикла в нашей области Метагалактики…
Если все, что может, произойти,
- происходит, как это следует из теории систем (а сегодня реально возможны как гибель планетарной цивилизации, так и выход ее на новые рубежи), значит, во Вселенной должно было возникнуть множество очагов прогрессивного развития, способных достигнуть сравнимого с нами уровня. В метагалактическом естественном отборе выжили те из них, которым удалось пройти серию «тестов на зрелость»
- на внутреннее разнообразие, на терпимость. Остальные были «выбракованы» из эволюционного процесса путем самоистребления.
Согласно расчетам, судьба земной цивилизации на нынешнем этапе — окажется ли она в числе самоустранившихся или в числе тех, которым суждено продолжить метагалактическую эволюцию, — определится деятельностью двух ближайших поколений…
Я легонько полоснул ее ножичком. Когда резанешь поперек ребер — кожа в стороны, а опасности никакой. Кровь выступила не сразу. Она в изумлении отпрянула от меня напуганная не столько видом крови, сколько оголенным лезвием. При таком ранении человек минуту-другую вообще ничего не чувствует. Тем-то и плох нож, что боль и ужас запаздывают.
- Слушай, подружка, — сказал я. Ее имя успело вылететь из памяти. — Это все, чем я могу тебя побаловать.
И я мазнул лезвием ей по лицу. Она отпрыгнула на другой конец кровати и скорчилась от страха. Я увидел, что ее трясет. Наконец-то. А то я заждался.
- Ну, давай же! Реагируй!
- Не надо, Дэвид! Пожалуйста, прекрати, Дэвид!
— забормотала она в испуге.
Не то, не то. Пресно.
- Все, сваливаю, — сказал я. — Шлюха поганая. Ты ничем не лучше дешевых девок.
- Пожалуйста, прекрати, Дэвид, — чуть слышно повторила она.
Эту не раскачаешь на поступок. Ладно, дам-ка ей еще одну попытку.
- Больше пары долларов за ночь ты не стоишь, стало быть, с меня двадцатка.
Я вынул деньги из кармана, отсчитал сумму бумажками по одному доллару и протянул ей. Не берет. Сидит себе на краю кровати в чем мать родила, кровища с груди капает, а она вцепилась в простыню и молчит. Тоска-а-а… Неужели это она выла в постели, кусалась и полосовала мне спину ногтями! Куда все подевалось!
- Пожалуйста, прекрати, Дэвид, — говорит.
Я разодрал деньги и швырнул ей в лицо.
А она опять:
- Пожалуйста, прекрати, Дэвид!
Хоть бы заплакала. Хоть бы завизжала. Никаких поступков. Бездарь.
Я ушел.
Неврастеники — народ ненадежный, никогда не знаешь, что от них получишь. Сперва рыщещь в поисках подходящего. Потом, когда найдешь, разогреваешь его, разогреваешь — пока не доводишь до полной невменяемости. И уже предвкушаешь сладость взрыва. Но когда доходит до дела — оказывается, что в очередной раз налетел на тупицу, вроде сегодняшней дуры. Ненадежный народ неврастеники. Непредсказуемый.
