ЖУРНАЛ ФАНТАСТИКИ И ФУТУРОЛОГИИСодержание:Кэролин Черри. ПОСЛЕДНЯЯ БАЗА. Роман.Владимир Рогачев. ДО ЛУНЫ МЫ ДОТЯНЕМСЯ. МАРСУ ПРИДЕТСЯ ПОДОЖДАТЬ.Р. А. Лафферти. ДЕВЯТЬСОТ БАБУШЕК.Роджер Желязны. ПОБЕДИТЕЛЬ.Александр Кабаков. АСИММЕТРИЯ ЛЮБВИ.Фриц Лейбер. НЕОБЪЯТНОЕ ВРЕМЯ. повесть.Реджинальд Бретнор. ЧЕЛОВЕК НА ВЕРШИНЕ.Альберт Родионов. ПОКОРИТЕЛИ ВЫСОТ.
Едва увидев свет, роман Кэролин Черри был переведен на многие языки и в 1982 г. заслужил самую престижную премию по фантастике — «Хьюго». Объясняя бурный интерес к этому произведению, один из критиков заметил: во времена засилья синкретичных жанров классическая science fiction Черри — словно глоток кислорода. Редакция «Если», как успели заметить читатели, избегает публиковать романы с продолжением. Но, получив разрешение на журнальную публикацию, мы не могли упустить возможность познакомить читателей с одним из самых значительных явлений в американской фантастике последнего десятилетия.
Подобно всем прежним рискованным предприятиям человечества, первое путешествие к звездам выглядело такой же авантюрой, как плавание Магеллана, как полеты братьев Монгольфье и Гагарина. Однако станция Солнечная за несколько десятков лет принесла Земле немалую выгоду — разработка рудных месторождений на планетах, энергетические установки в космосе быстро окупили затраты. Со станции отправлялись научные экспедиции, и хотя программа исследования Солнечной системы была далека от интересов большей части землян, она не встретила противодействия, поскольку не угрожала благополучию Земли.
И вот однажды со станции буднично, деловито стартовал автоматический зонд, чтобы добраться до двух ближайших звезд и вернуться с информацией — задача сама по себе весьма непростая. Вылет корабля-разведчика с Солнечной вызвал на Земле некоторое оживление, но десятилетие — слишком долгий срок… и средства массовой информации перестали упоминать о зонде, едва он покинул пределы Солнечной системы. Куда больший интерес всколыхнуло его возвращение. В душах тех, кто помнил отлет разведчика, проснулась ностальгия; молодые испытывали любопытство и некоторое недоумение: зачем это все? Зато ученые торжествовали: разведчик привез материалы, на обработку которых потребовалось бы несколько лет, хотя изложить результаты, чтобы хоть что-нибудь стало понятно непрофессионалам, не представлялось возможным. Короче говоря, пресса представила экспедицию как неудачную. Разведчик обнаружил звезду, окруженную поясом метеоров и планетоидов, весьма интересных для изучения; но главное — там оказалась настоящая планета со своими большими и малыми спутниками… планета безжизненная, обожженная, уродливая. Не рай и не вторая Земля, а такой же голый булыжник, как и восемь из девяти детей Солнца… Стоило ли, спрашивается, ради подобного открытия летать в такую даль?
Пресса лезла из кожи вон, хватаясь за самые сложные научные темы, лишь бы спасти быстро умирающий обывательский интерес к космосу. Среди всего прочего поднимался вопрос о затратах, приводились туманные и натянутые сравнения звездного плавания с путешествием Колумба, но вскоре внимание репортеров перекинулось на кровавый средиземноморский кризис, оказавшийся гораздо более занимательным для публики, нежели покорение Вселенной.
Ученые Солнечной вздохнули с облегчением и, все так же без лишнего шума, потратили часть бюджета на скромную экспедицию. Мини-станции — уменьшенной и снабженной двигателями копии Солнечной — с человеком на борту предстояло добраться до открытой разведчиком планеты и вести наблюдение с ее орбиты. А еще — подальше от чужих глаз испытать промышленную технологию, созданную на Солнечной. Испытать в усложненных условиях.
Вскоре после этого «Солнечная корпорация» сделала щедрый подарок ученым, проявив изрядную любознательность вкупе с осведомленностью в космическом строительстве и умением заглядывать в будущее.
Так это начиналось.
Как и Солнечная, Первая Звездная оказалась вполне жизнеспособной и рентабельной. От Земли требовались сущие пустяки: поставки биовещества и предметов роскоши — чтобы скрасить быт растущего населения станций. Ведь эти люди не покладая рук трудились в копях и за мелкие радости жизни расплачивались излишками руды.
