Владимир МИХАЙЛОВ. ПУТЬ НАЮГИРЫВ детективе известного фантаста знания передаются от поколения к поколению… Но очень своеобразным способом!Владислав КРАПИВИН. ТРАВА ДЛЯ АСТЕРОИДОВНа этом астероиде все невзаправдашнее, кроме стебельков зеленой травы и отчаянного желания вернуться на Землю.Василий ГОЛОВАЧЕВ. ПРИГОВОРЕННЫЕ К СВЕТУСовременные злодеи с удовольствием используют достижения науки в своих целях.Владимир ПОКРОВСКИЙ. ДОПИНГ-КОНТРОЛЬУстраивая гонки в виртуальных мирах, следует время от времени остановиться, оглядеться. Иначе вы рискуете перепутать явь и вымысел.Евгений ЛУКИН. В СТРАНЕ ЗАХОДЯЩЕГО СОЛНЦАТрудоголик — это не диагноз, это — статья.Сергей ЛУКЬЯНЕНКО. ЗАПАХ СВОБОДЫВ этом мире жить вполне можно. Но хочется ли?Кир БУЛЫЧЕВ. БУДУЩЕЕ НАЧИНАЕТСЯ СЕГОДНЯГазетный заголовок рассказа полностью соответствует актуальности его содержания.Аркадий ШУШПАНОВ. ПРОЛОГПодводим итоги очередного этапа конкурса для начинающих писателей «Альтернативная реальность».ВИДЕОДРОМВ постоянной рубрике — рассказ об экранизациях произведений Александра Грина; киноверсии, дополняющие популярнейший телесериал; заметки о видеоновинках.Максим БОРИСОВ. ТРЕВОЖНЫЕ СКАЗКИВ рубрике «Литературный портрет» — автор центрального произведения номера.Сергей ПЕРЕСЛЕГИН. КРИЗИС ПЕРЕПОТРЕБЛЕНИЯСовременная российская фантастика находится на перепутье. Куда заведут ее дороги?РЕЦЕНЗИИКниги продолжают выходить, рецензенты продолжают оттачивать перья…КУРСОРНовости из мира фантастики.Александр РОЙФЕ. ПОДВИГ НОМЕР ТРИНа этот раз «под лупой» новая книга популярного автора из Красноярска.БОРИС СТРУГАЦКИЙ. КОММЕНТАРИИ К ПРОЙДЕННОМУЕще один этап творчества знаменитых фантастов: «Пикник на обочине», «Жук в муравейнике», «Хромая судьба»…ПЕРСОНАЛИИМини-интервью авторов номера.
Каждый имеет право убивать и быть убитым, — медленно, останавливаясь на каждом слове, перевел Горбик.
— Там так и сказано — убивать? — поднял брови Изольд. — По-моему, вы ошиблись, профессор. Там сказано — любить и быть любимым…
— Если вы, юноша, полагаете себя большим специалистом по языку наюгири, то переводите сами!
— Не обижайтесь, профессор, — вмешался Кромин. — Изольд шутит. У него, понимаете, такие шутки.
— Шутки я понимаю, — кротко ответил профессор. — А вот если я попробую там… — он указал куда-то вверх, хотя они уже не были на орбитальной станции, где шар планеты висел у них над головами, а переводили дух после карантинной обработки в терминальном куполе, — попробую там пошутить, то нас вышибут оттуда так быстро, что вы даже не успеете понять, в чем соль моей шутки. А что касается перевода… Черт, если бы у этих ребят была письменность… А так приходится оцифровывать все фонемы, и попробуй сообрази, что… — он два раза щелкнул языком, а потом издал икающий звук, — вовсе не приглашение в помещение, а приказ о заточении в темницу, а приглашать надо так…
Он опять щелкнул и икнул. Потом строго посмотрел на ухмыляющихся Изольда и Кромина, засмеялся и махнул рукой.
— В переводе на терранский, — сказал Горбик, отсмеявшись, — звуки, которые я перевел как «убивать», можно перевести еще и как «составить пару уходящему», «быть поглощенным без уничтожения», «быть уничтоженным без истребления» и так далее.
— Где же это у них записано? — спросил Изольд.
— Я же говорил, нет у них письменности, — Горбик потер переносицу. — Свод знаний и законов передается изустно, с помощью весьма своеобразных легенд, преданий и наставлений. А то, что вас заинтересовало, — из свода, который мы назвали бы Конституцией. Основным законом.
— Вот значит как, — задумался Изольд. — Помнится, у нас было оружие, коллега Кромин. Интересно, багаж уже доставлен?
— Меня это тоже вдруг заинтересовало, — ответил Кромин.
Он подключился к коммуникатору и спросил дежурного техника о багаже. Техник сообщил, что никакого багажа не поступало.
После этого Кромин, а затем Изольд высказали все, что они думают о бардаке во всей Вселенной, в этой отдельно взятой галактике, именно в этом звездном скоплении и конкретно на этой клятой планете. А когда Изольд заметил, что за такие шуточки какой-нибудь не очень повязанный путами гуманизма представитель Федераций Гра разнес бы всех на атомы, Горбик усмехнулся и предложил им не горячиться.
— Я не такой опытный путешественник, как вы, — сказал он, — но я внимательно изучал инструкции, пока кое-кто ухлестывал за девицами из медицинского отсека. Это научная миссия, а не активный контакт. Не забывайте, что и меня с большим трудом они согласились принять. Если бы не их желание выучить терранский…
— Да еще и немного познакомиться с технологиями, — прищурился Кромин.
— Ну, это не по моей линии, — отмахнулся профессор. — Все, что мне причитается, — торжественная встреча, банкет, общение с местной научной элитой, а потом — лекции, студенты, в свободное время языковая практика при осмотре местных красот в сопровождении местных красоток. Не впервой… А что касается багажа, — Горбик брезгливо оттянул ткань комбинезона, — так одним из условий контракта является полное отсутствие предметов, дающих представление о технологии. Нам придется оставить здесь всю нашу одежду.
— Что ж, — пожал плечами Изольд. — В чужой арсенал со своей пушкой не ходят.
— Голыми мы приходим и в этот мир, — отозвался Кромин.
Дверь карантинного помещения беззвучно скользнула вверх, складываясь гармошкой, и перед ними появились обитатели мира Наюгиры. Отличить их от представителей многоликой земной расы смог бы, пожалуй, только весьма образованный и многоопытный гуманолог.
Несколько мгновений длился обмен испытующими взглядами: у хозяев и гостей складывалось первое впечатление друг о друге. После долгих и трудных переговоров, которые не раз были на грани срыва, это был первый неофициальный контакт; от того, какое он приобретет развитие, зависела судьба будущих взаимоотношений с этим миром. Миром, на который весьма алчно поглядывали и ребята из Федерации Гра.
Вошедшие были примерно одного роста и телосложения и одеты были почти одинаково — если говорить о фасоне: они носили длинные, до колен, свободно падающие и лишенные рукавов… кафтаны, что ли, или, может, все-таки жилеты, под которыми виднелись рубашки с глухими стоячими воротниками — у двоих салатного цвета, у третьего — белого. Брюки — того же темно-серо-го цвета, что и кафтаны — плотно облегали ноги.
