— Представляешь, твои нейроны по-прежнему проводят нервные импульсы от мозга к рукам! Это потрясающе, просто потрясающе! Небольшое кровоизлияние возле яремной вены, а так…
Нет, честное слово, я бы его лягнул, если б мог.
— Кончай болтать! Действуй!
— А чем я занимаюсь?
Он вытянул из своего чемоданчика какую-то прозрачную ткань и начал обматывать ею мое горло. Немного погодя я смог разжать пальцы. Как ни страшно мне было убирать руки, я испытал огромное облегчение.
Трудясь надо мной, Док продолжал вещать.
— Я в полном восторге! Как тебе удалось! Потрясающее присутствие духа! Догадался, что случилось, правильно оценил ситуацию и сделал именно то, что нужно!
А при чем тут я? Это супер-НДТ. Без него я бы ни за что не понял, что мне снесли голову, и не проявил бы необходимой прыти.
Но сейчас я не сумел оценить иронии этого невероятного происшествия.
Док обмотал мне своей тканью всю голову, потом побрызгал какой-то вонючей жидкостью. Ткань затвердела.
— Это что-то вроде гипса для твоей шеи. В таком виде я смогу Довезти тебя живым до больницы.
— Никаких больниц!
— У тебя нет выбора, дружище.
— Убийцы считают меня мертвым. Не хочу их разочаровывать.
— Ты действительно умрешь, если не скрепить позвонок, не сшить главные кровеносные сосуды, нервные волокна, мышцы. Даже если выживешь, может начаться разрушение спинного мозга, ведущее к параличу нижних конечностей, в лучшем случае — к хромоте.
— Они возвратятся и прикончат меня.
— Я знаю один маленький частный госпиталь, где тебя никто не найдет…
Тут в дверь постучали. Я скосил глаза и увидел Би-Би. Он навалился на дверь и барабанил в нее, не надеясь на ответ. При этом он всхлипывал.
— Открой, — попросил я Дока.
Беспризорник не ожидал, что дверь отъедет. Его красные от слез глаза удивленно расширились.
— Дрейер-сан! Вы…
— Живой? — подсказал я.
— Я видел того, с баллончиком…
— Ты был здесь? — Так вот кто промелькнул за спиной у типа, устроившего мне ловушку!
— Я шел за вами от Элмеро, потом проследил, куда вернулся тот, с баллончиком.
Я бы завопил от восторга, если б смог.
— Куда?
— «Бедеккер-Северный», филиал «НейроНекс».
Все сошлось. Я их насторожил, они проследили за мной, выяснили мою подноготную и приговорили к смерти. Когда я встану на ноги — вернее, если встану, — то непременно верну долг.
Би-Би схватил меня за руку — я не почувствовал прикосновения.
— Как хорошо, что вы живой, Дрейер-сан.
— Мистер Дрейер, парень.
Через неделю я вернулся домой. Меня не хотели выписывать, но я взбунтовался. Хорошенького понемножку! Дай им волю, они держали бы меня на койке месяц. Они сшили все в первый же день, а потом пошло лечение для ускоренного заживления костей и нервных волокон. Через пару дней я стал чувствовать себя лабораторным кроликом. Всем белым халатам хотелось со мной поговорить, пощупать меня. Тошно!
Словом, я вернулся домой со стальной конструкцией на шее. Болты в ключицах, в позвоночнике, в черепушке! Головой не покрутить — изволь поворачиваться всем телом. Киборг, да и только!
Доктора засели было строчить про меня статейки, но Док первым застолбил заявку. Ведь благодаря мне он надеялся вернуть лицензию. Мог ли я возражать? Но кое в чем я его все-таки ограничил: запретил использовать мое имя и велел дождаться, пока я разберусь с «НейроНексом».
Домой меня доставил Док. Дверь нам открыл беспризорник. У него на плече нежился предатель Игги.
— Мистер Дрейер, мистер Дрейер! С возвращением! — Он вибрировал от воодушевления.
— Что ты здесь делаешь?
— Как «что» — живу. Прибираюсь. Кормлю собачку. — Он погладил Игги.
— Это не собака, а ящерица.
— Тебе нужен присмотр, Сиг, — сказал Док. — Би-Би возьмется за это.
Беспризорный нахал хотел уложить меня в кровать, но я дотащился до кресла, которое приняло форму тела.
— Без помощи тебе не обойтись, — сказал Док. — Я научил Би-Би колоть нейростимуляторы, ускоряющие процесс заживления.
Я оглядел свою секцию. Чисто — гораздо чище, чем после автоуборщика.
— Как ты сюда попал? — Открыть дверь мог отпечаток моей ладони. Существовал также ключ, но парню я его не давал.
— Я не уходил.
— Ты сидел здесь неделю?!
Он восторженно улыбнулся.
— Класс! Жратва есть, кровать есть. Душ, видик. Смотрел день и ночь. — Он раскинул руки. — Рай!
Надо сказать, что парень отъелся. То есть остался, конечно, тростинкой, но уже не гнущейся.
— Мне хоть что-нибудь оставил?
— Конечно! — Он бросился к кухонному комбайну.
Док подмигнул мне.
— Он справится.
Я ничего не ответил. Нескладная обезьяна металась по моей секции, как по собственной клетке. Мне не очень-то нравилось делить с кем-то кров, но я понимал, что должен смириться — по крайней мере, временно.
