Брюс СТЕРЛИНГ КИОСК В этой маленькой будке штампуются не только игрушки, здесь творится будущее. Далия ТРУСКИНОВСКАЯ НАТУРЩИК Герою, чья жизнь — игра, предстоит сыграть решающую партию в своей жизни. Алексей БЕССОНОВ ПАМЯТЬЮ КРОВИ … или хорошее отношение ко львам. Мария ГАЛИНА ПОВОДЫРЬ Нырнуть в глубокий космос не вопрос, проблема — «вынырнуть» среди своих сограждан. Эдвард М. ЛЕРНЕР ПО ПРАВИЛАМ Интернет поистине всесилен. Но кто дергает за ниточки «всемирной паутины»? Александр СИЛЕЦКИЙ АНТРАША В сонной российской глубинке бьется могучая научная мысль. Алистер РЕЙНОЛДС ЗА РАЗЛОМОМ ОРЛА С любимыми не расставайтесь… Ведь не из каждого космического рейса суждено вернуться. Альберт КОУДРИ ОТКРОВЕНИЕ Главное в работе с молодыми авторами, как они сами декларируют, не требовать от них связности. Юрий БУРНОСОВ ЭТО ВОЛШЕБНЫЙ ПОРОШОК, МАЛЬЧИКИ… Нужны ли нам вообще подобные «суперблокбастеры»? Александр РОЙФЕ ЭШАФОТ ДЛЯ ЧАРОДЕЯ На экране — фильм по роману, получившему «Сигму-Ф». Дмитрий КАРАВАЕВ ГРАНДИОЗНЫЕ ЭКСПЕРИМЕНТЫ МЕСТНОГО ЗНАЧЕНИЯ О чем бы в России ни снимали артхаусную фантастику — все равно получается про эксперимент. Дмитрий БАЙКАЛОВ В ГОСТЯХ У СТРАШНОЙ СКАЗКИ Не смотрите фильмы этого режиссера на ночь. ВИДЕОРЕЦЕНЗИИ Музейные забавы; путешествие к минипутам; первое завоевание Америки. Вадим НЕСТЕРОВ КЕССОННАЯ БОЛЕЗНЬ, или СТРАДАНИЯ МОЛОДОГО АВТОРА Вы ведь тоже слышали эту аббревиатуру — МТА? ЭКСПЕРТИЗА ТЕМЫ Эксперты убеждены, что поколение-2000, которое они представляют, еще всех удивит. Олег ДИВОВ ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ ДИАГНОЗ, или СОБОЛЕЗНОВАНИЯ ПАТОЛОГОАНАТОМА Кто-то, наверное, и обидится — а зря. Пристрастность гораздо лучше, чем равнодушие. РЕЦЕНЗИИ НФ едва просматривается… КУРСОР Значительность события не всегда измеряется частотой отображения оного в прессе. Вл. ГАКОВ ГЛАВНЫЙ ШУТНИК ГАЛАКТИКИ Две пятерки автора самой смешной НФ-саги. ПЕРСОНАЛИИ Все больше старые знакомые, но есть и те, кто взошел на наш борт впервые.
Фабрикатор был уродливый, шумный, легко воспламенялся и дурно пах. Борислав купил его для соседских ребятишек.
Однажды заснеженным утром, надев рабочие перчатки и меховую шапку, он с шумом выпилил кусок стены своего киоска. Потом липкой лентой и степлером прикрепил фабрикатор.
Соседские ребятишки мгновенно клюнули на удочку. Его новое рискованное предприятие приобрело огромную популярность.
Фабрикатор делал маленькие пластиковые игрушки из трехмерных компьютерных моделей. Через неделю эти почти ничего не стоящие изделия в буквальном смысле рассыпались в пыль. Изготовленные фабрикатором игрушки превращались в нетоксичное вещество, похожее на воск, которое малыши любили жевать.
Борислав, естественно, считал, что дети, разочарованные недолговечностью этих игрушек, перестанут их покупать. Он ошибался. Это было не временное помешательство, это был настоящий бум. Каждый день после школы толпа жаждущих детишек клубилась вокруг зеленого киоска. Они выкладывали свою карманную мелочь на прилавок одетыми в рукавички руками. Потом радовались, ссорились, а иногда даже лупили друг дружку из-за глянцевых фаб-карт.
Радостный малыш совал карту (с приукрашенным, обманчиво ярким изображением игрушки) в щель фабрикатора. И через несколько томительных секунд, полных шипения, брызг и вони, фабрикатор выплевывал только что отштампованного динозавра, пупсика или пожарного.
Толпа всегда привлекала пешеходов. Хруст шагов взрослых, идущих мимо по заснеженной улице, замирал у киоска. Они бросали взгляд на многочисленные соблазны в витрине Борислава и неожиданно для себя что-нибудь покупали. Скажем, шарф футбольной команды. Или пакетик одноразовых носовых платков.
Он снова всех опередил: заимел единственный в городе киоск с фабрикатором.
Ему, как опытному уличному торговцу, фабрикатор о чем-то говорил. Да, определенно в том, что эти шумные ребята так охотно покупали игрушки, которые становились прахом, имелся какой-то смысл. Любой киоск строил свой бизнес на массовых продажах. Пакетик жвачки. Сладкий батончик. Дешевая, купленная в последний момент бутылочка спиртного. Сверкающая сувенирная цепочка для ключей, которая никогда не пригодится. Эти предметы были самой сутью киоска.
Цветные пластиковые карты с трехмерными моделями… В них был потенциал. Ребята постарше уже начали собирать эти карты; не игрушки, сделанные посредством карт, а сами карты.
И теперь, в этот самый день, сидя на своем обычном месте в уличной кабинке за скошенными стеклянными стенами, Борислав сделал следующий шаг. Он предложил ребятам потрясающие, глянцевые, страшно дорогие коллекционные карты, с помощью которых нельзя было изготовить никакие игрушки. И, разумеется, — в этом определенно прослеживалась логика — мелюзга помешалась на этой новинке. Он уже продал сотни кусочков пластика.
Какая такая наличность водится у ребятни? Навар невелик! Будущее — вот что приносили дети в его киоск, вот чего он ждал от них. Кипящий сгусток энергии улиц — это был симптом чего-то большего, лежащего где-то за горизонтом. Он не знал этому названия, но он это ощущал, как чувствовала приближение грозы его ноющая нога.
Будущее могло принести человеку деньги. Деньги никогда не спасали человека без будущего.
Доктор Грутджанз была обладательницей лошадиной челюсти, голубой шляпки, похожей на круглую коробочку для пилюль, и негнущегося зимнего пальто, которое, казалось, способно выдержать прямое попадание пули. Она держала в руке большой европейский жезл для покупок.
Туз выступал в роли ее официального уличного гида. Необычная ситуация, поскольку Туз был местным гангстером.
— Госпожа, — сказал ей Туз, — это самый лучший киоск в городе. А это Бутсы, наш философ киосков. У него есть фабрикатор! У него даже есть фонтанчик с водой!
Доктор Грутджанз старательно сфотографировала медную трубу фонтанчика, пластмассовую чашу и одноразовые бумажные стаканчики, выскакивающие из автомата.
— Мой гид только что назвал вас «Бутсы»? — спросила она. — Но ведь бутсы — вид обуви?
— Все меня так называют.
Доктор Грутджанз с довольным видом погладила наушник своего переводчика.
— Этот фонтанчик с водой — отводная труба вашего топливного элемента.
Борислав почесал усы.
— Когда я построил здесь свой киоск, у людей не было водопровода.
Доктор Грутджанз помахала своим электронным жезлом над выставленными в витрине колготками. Сфотографировала ржавые болты, которыми киоск крепился к разбитой мостовой. Особенно ее заинтересовала остроконечная крыша палатки. Люди часто назначали встречи с друзьями и свидания с возлюбленными у киоска Борислава, потому что возвышающаяся над ним спутниковая тарелка была видна издалека. Эта тарелка на раскрашенном фанерном основании и с броской бахромой из медных обрезков была достойна того, чтобы ее установили на минарете.
— Прошу вас, примерьте это красивое ожерелье, госпожа! Оно сделано талантливой художницей, которая живет на этой самой улице. Очень известной. Предмет искусства! Ценный! Ручная работа!
