Скала задрожала. Из пещер взметнулась пыль, следом за которой появились и острозубы, рванувшиеся вверх по вертикальной стене. Она потрясенно наблюдала за их движениями – на отвесной скале они были так же проворны, как на ровной земле. А затем с грохотом, выдавившим воздух из ее легких, скала раскололась, выбросив облако пыли, и обрушилась в море.
Когда воздух перестал звенеть, а пыль рассеялась, уступив место очистительному туману, Кара все еще смотрела на остатки скалы. Среди обломков лежали тела. На одном из камней на тонких ногах стоял новорожденный, протягивая лапки к пустому небу.
Ноги наконец отказали, когда Кара была уже возле деревни. Позвоночник хрустнул в последний раз, и она упала в скошенном поле. Затем поползла.
Впереди виднелась деревня, темневшая под тяжелыми облаками. От ворот отделилась фигура, сопровождаемая раскатами грома. Она раскачивалась, словно гусь, одетый в длинную тунику. Это был Большеглазый, и он был один. Она потянулась в нему.
— Высокая? – спросила она. искажая слова. – Мне нужно встретиться с ней.
Он поднял голову.
— Другая? – произнес он. – Ты спрашиваешь о той, которую оставила здесь?
Она подняла кулак.
— В большом зале, – ответил он. – Я отведу тебя. – Он взял ее за руку, подставил плечо и потянул вперед.
— Кс-ина, – сказала она, – мертвы… возможно, не все… но многие. Вы теперь в безопасности.
— Мы знаем, – ответил Большеглазый, обхватывая ее крепче. Они прошли через ворота и направились дальше, мимо молчаливых хижин, на звук многоголосого пения.
— Все в большом зале, – сказал Большеглазый. – Перед рассветом, пока ты встречалась со своими сестрами, мы получили послание. – Он выгнул шею, заглядывая ей в глаза. – Послание от Кс-ах.
Последнее слово он произнес как гортанный щелчок, за которым последовал хриплый вздох. Довольно простое слово, которое Кара до сих пор не могла перевести. Похоже, оно означало какую-то высшую силу.
Они продолжали брести по грязной тропинке до тех пор, пока перед ними не возник большой зал, наполненный пением и дымом, который выходил сквозь отверстия в крыше. Кара попыталась разобрать слова и поняла, что на самом деле слышит одно и то же слово, повторяемое снова и снова, то самое, которое только что произнес Большеглазый: Кс-ах.
Высшая сила… божество… коллективное сознание? Коридор несколько раз изогнулся, прежде чем привести их к просторной, освещенной кострами комнате. Воздух пропитался запахами горящего дерева, вареного мяса и крепкого чая. Последний вызывал сильный наркотический эффект, и Кара собиралась воспользоваться им, после того как пробка перестанет функционировать. Ну а сейчас рано: когда она столкнется с Эпсилон, ей потребуется ясный ум.
Толпа расступилась, когда Большеглазый провел Кару через центр зала к возвышению, где стояло деревянное кресло. По бокам оно было украшено цветными осколками, в верхней части спинки сверкал драгоценный камень.
Это кресло Эпсилон? Ее трон? Кара задрожала.
— Что она наделала? – она задала этот вопрос на своем языке громким шепотом, словно обращаясь к Альфе. А затем на нее накатила тьма.
Трехпалая рука подхватила ее затылок, подняла, прижимая губы к дымящейся чаше.
— Нет! – Кара откинулась. – Не нужно чая! – Она открыла глаза и увидела, что Большеглазый смотрит на нее.
— Это не чай. – Он снова поднес чашу к се лицу, давая вдохнуть запах бульона. – Ты ослабела. Тебе нужно.
Повторять не пришлось, инстинкт взял верх. Она умирала с голоду.
— Ты ничего не ела с прошлой ночи. Тебе нужны силы.
Закончив пить. Кара откинулась и увидела, что в украшенном камнями кресле кто-то сидит. Она мельком увидела высокую фигуру в богато украшенной одежде.
— Я должна поговорить с ней, – произнесла Кара. – Отведите меня к ней… сейчас… пожалуйста.
Большеглазый выгнул шею, демонстрируя непонимание.
— Отвести тебя? Что ты имеешь в виду?
— Ты сказал, что приведешь меня к ней.
— Нет. – Он взял ее за руки, поднимая. – Я этого не говорил.
Он отступил, давая ей возможность разглядеть кресло и одежду внимательнее. В кресле никого не было. Одежда свисала со спинки. И тогда Кара поняла. Она схватила Большеглазого за руку.
— Что ты сказал? – Она сжала его руку сильнее. – Тогда, в поле, что ты сказал мне? Повтори медленно.
Так он и сделал, и на этот раз она расслышала интонацию, изменявшую порядок слов.
Ее внутренности скрутило, но из горла вырвался лишь сухой кашель. Чьи-то сильные руки подняли ее и поставили на ноги.
— Я принес ее тебе, – сказал Большеглазый. – И сейчас ее приносят всем.
Осмотрев большой зал. Кара увидела чаши, передаваемые из рук в руки.
— Сегодня чудесное утро, – продолжил Большеглазый. – Ты умираешь, но живешь. Мы поглощаем тебя, но все же ты остаешься. Ты поглощаешь себя… и становишься сильнее.
Кара посмотрела на чашу в своей руке. Большеглазый отступил и заговорил громче:
— Великий воин! Бессмертный воин! – Он поднял чашу выше. – Кс-аха о Кс-оох и-о Кс-ах!
Это восклицание поразило Кару, как удар молнии. «Кс-аха о Кс-оох и-о Кс-ах!»
Первое слово не было местным – так здесь произносили ее имя. По звучанию оно почти не отличалось от загадочного Кс-ах.
