Борис РУДЕНКО. ОСТРОВ, КОТОРОГО НЕТ Что же ищет необычная троица путешественников на этой захудалой планетке? Майк РЕЗНИК. ШЕСТЬ СЛЕПЦОВ И ЧУЖАК Находка, сделанная экспедицией в снегах Килиманджаро, подвигла ее участников на творчество, достойное пера самого Папы. Юджин МИРАБЕЛЛИ. ДВОРЕЦ В ОБЛАКАХ Каналы Венеции — опрокинутое небо. Или небо — простор для свободного плавания? Брэд ЭЙКЕН. СИСТЕМА ОТВЕТОВ Эта медицинская система не допускает врачебной ошибки. Ведь и врачам в ней, по сути, не место. Николай РОМАНЕЦКИЙ. ТРЕТИЙ ВИРАЖ Космический волк промахнулся. Цену этой ошибки ему еще предстоит узнать. Пол КОРНЕЛЛ. ИСЧЕЗНУВШИЙ ПРУССАК Средь шумного бала, случайно… А может быть, не случайно? Франк ХАУБОЛЬД. ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ «Остановись, мгновенье!..» В отличие от Фауста герой вовсе не желал произносить эти слова. Марина и Сергей ДЯЧЕНКО. ЧЁРНЫЙ КОТ БУЛГАКОВА …или Долгая дорога к зрителю. Аркадий ШУШПАНОВ. ВЕНГР В ГОЛЛИВУДЕ …или Мастер «тюремного кино». ВИДЕОРЕЦЕНЗИИ …или Пришельцы в фэндоме. Вл. ГАКОВ. ПЕРВЫЙ КОНТАКТ Судьба капризна. Этот писатель не был корифеем жанра, он стал его легендой. Сергей ШИКАРЕВ. РОЖДЕННАЯ РЕВОЛЮЦИЕЙ И критики, и читатели на удивление единодушны: Нью-Корбюзон — один из самых запоминающихся миров в НФ последнего десятилетия. РЕЦЕНЗИИ Книг в традиционной рубрике немного, но каждая из них должна быть в библиотеке всякого уважающего себя фэна. КУРСОР Компартия Китая всерьез занялась фантастикой. С одной стороны, запрещаются фильмы о путешествиях во времени, с другой — выделяются огромные бюджеты на кино. Анатолий ПЕХОВ. ВСЕЛЕННАЯ В АРЕНДУ Межавторские проекты, столь популярные сегодня… Совместно с читателями известный писатель назвал все «за» и «против». «РОСКОН-ГРЕЛКА» Представляем рассказ, оказавшийся, по мнению редакции, лучшим среди лидеров конкурса. ПЕРСОНАЛИИ Литературное досье на авторов номера.
История того, как город Венеция вырос на водах Адриатики, представляется вымыслом, чистейшей романтической сказкой. А ведь она правдива. Когда рухнула Римская империя, когда ушли и бросили свои аванпосты римские армии, варвары Севера хлынули грабить и жечь города италийского побережья, насилуя и убивая всех, кто попадался на пути. Тех, кто бежал из дымящихся развалин, преследовали до моря, загоняли в болота, лагуны и топи. Когда захватчики ушли, уцелевшие неуверенно вернулись восстанавливать свои дома, но вскоре на них обрушились новые орды. Грабежи и бойни повторялись снова и снова. Историки считают, что зверское нашествие гуннов Аттилы в 452 году заставило, наконец, несчастных распроститься с надеждой вернуться на материк. И они предпочли заново строить свою жизнь в лагунах.
Первые обитатели Лагуны жили, подобно морским птицам, на циновках из плетеного камыша. Преследовавшие их вооруженные воины по колено проваливались в жидкую грязь и тонули, когда накатывал прилив. А местные жители тем временем находили себе пути в коварном лабиринте безопасных мелких проток, петляющих через топи, учились рыбачить и ловить птиц. Они строили узкие плоскодонки, на которых, отталкиваясь шестом, плавали по мелким ручьям. Они преуспели и заселили близлежащие островки: кое-какие были едва-едва больше песчаной банки. В 466-м десяток таких поселений объединился, и эта дата не хуже любой других подходит для основания Венеции.
Рожденный из моря город — та самая Венеция пышных дворцов, борделей и разукрашенных церквей, поднимающихся из безмятежного моря, Венеция фресок и расписных потолков, сияющих в отраженном водой солнечном свете, хлопотливая Венеция прославленных купцов и куртизанок, поэтов и художников, — вырос как раз из лагунных поселений. Венецианцы все дальше заплывали в Адриатическое и Средиземное моря; они стали великими купцами и первопроходцами. Один ее сын, Марко Поло, прошел по Великому шелковому пути до восточного края земли, до страны Китай. Другой, Казанова, похвалялся своими путешествиями из будуара в будуар по странам Западной Европы. Из всех государств и княжеств, составлявших Италию, не было такого же богатого или такого же гордого и независимого.
Когда я был совсем мальчишкой, мой дядя Винченцо катал меня в своем открытом двухместном биплане, чудесном старомодном самолетике из дерева, проволоки и ярко расписанной желтой парусины. Вторая мировая война закончилась всего несколько месяцев назад, и я предпочел бы оказаться в истребителе Р-40 с акульими зубами на воздухоприемнике, как у «Летающих тигров» например, но дядя бесконечно упивался полетами на рискованном старомодном бипланчике. А для меня даже подняться в воздух было чудесно.
Мы взлетели с травяного поля в Массачусетсе и кругами поднялись в безмятежно голубое небо. Все в тот день меня зачаровывало: миниатюрные домики далеко под нами, облака, превращавшиеся в прохладный туман, когда мы пролетали сквозь них, синие горы на горизонте. Мы направлялись к искристому, сверкающему белому облаку, величественно громоздящемуся пухлыми белыми уступами. Дядя Винченцо направил биплан к проему между двумя огромными грядами, и тут — все еще в облаке, но без укрывающего тумана — мы замедлили ход, и биплан мягко ткнулся о причал. Мотор кашлянул несколько раз, потом повисла тишина.
— Ха-ха! Мы приземлились на горе! — удивился я.
Мой дядя был автогонщиком (серьезный перелом носа и искореженная левая рука тому свидетели) и все делал быстро. Теперь, выпрыгнув из кабины, он обошел самолет.
— Идем, — сказал он, расстегивая ремень поперек моих коленей. — Presto! — произнес он, поднимая меня из кабины, чтобы поставить на ноги, и добавил: — И авиаторские очки уже можно снять.
— Но они мне нравятся, — запротестовал я. В кожаном шлеме и выпуклых очках легче играть в авиатора.
— Ладно, пусть остаются. Идем.
Он убрал во внутренний карман летной куртки блокнот, здоровой рукой взял мою и пошел быстрым шагом. Мы ступали словно по накрахмаленной скатерти между стен из белого шелка.
— Это не гора, — заявил я. — Совсем.
— Верно, — отрезал он и, волоча меня за собой, взлетел по короткой лестнице.
— Вот Лючия, — сказал он, широким жестом указав на молодую женщину с золотисто-рыжими волосами. — Лючия, это мой племянник Джейсон.
Она подала руку со словами:
— Привет, Джейсон.
Я поздоровался. Рука у нее была мягкая и теплая. Лючия повернулась к дяде.
— Рада тебя видеть. Даже с опозданием на два дня. Но ты что, с ума сошел?
— Я все могу объяснить, — ответил дядя.
— Да, Винченцо, ты всегда можешь… Принести аперитив?.. И как насчет тебя, Джейсон? Хочешь стакан лимонада? Можешь снять очки: здесь, наверху, нет ветра, сам знаешь. Облако — как парусник.
— Это не облако, — сообщил я ей. — Облака сделаны из тумана. А это воздушный шар, или парашют, или еще что.
Она улыбнулась и промолчала.
— Смышленый парнишка, — весело сказал ей дядя.