К началу войны СССР имел как минимум пять телемеханических самолетов разного назначения, при этом известны два случая применения «летающих бомб»: удачный (разрушение переправы через Волгу у Калинина) в 1941 г. и безуспешный (попытка атаки железнодорожного узла в Вязьме) в 1942-м.
В области наземной телемеханики СССР тоже пошел нестандартным путем, «роботизируя» не специализированные платформы, а серийные танкетки и танки. При этом первой жертвой экспериментов стали уже трофейные Рено FT, управляемые по проводам. За ними последовали первый советский массовый танк МС и Т-18, на базе которого был построен специализированный радиоуправляемый ТТ-18, способный выполнять 16 команд. Вооружение машины состояло из подрывного заряда и весьма актуальной на тот момент системы пуска отравляющих веществ. Примерно таким же образом модифицировались Т-27, Т-37, Т-38, ВТ-7, арттягач АТ-2 и Т-26, составившие основную массу «телетанков». ТТ-26 существовал в двух ипостасях — многоразовой самоходной мины, оснащенной сбрасываемым ящиком взрывчатки, и машины, оснащенной съемным огнеметом, пулеметом и приборами для пуска отравляющих веществ. К началу советско-финской войны в составе РККА было более 60 «телемеханических групп», сведенных в два батальона. Один из них (217-й) принял активное участие в боевых действиях.
Описание их применения вызывает критику экспертов, однако на практике, взаимодействуя с пилотируемыми машинами, они успешно выполняли провоцирующую функцию, заставляя засвечиваться хорошо замаскированную противотанковую артиллерию финнов и вскрывая минные поля. При этом они в любой момент могли быть использованы как стандартные огнеметные танки с экипажем.
«Миноносный» вариант, если верить командиру 100-й стрелковой дивизии Аркадию Ермакову, был успешно использован при подрыве двух дотов.
В целом советскую программу отличает неудачный выбор неспециализированных платформ и чрезмерная амбициозность. Однако благодаря этому был получен опыт, весьма немаловажный в создании безэкипажных машин следующего поколения.
Не пройдет и нескольких лет, как настанет эпоха управляемого оружия.
/фантастика
/роботы
/природопользование
Тигра сказал «спасибо» и неуверенно покосился на Пуха.
— Это и есть чертополох? — шепнул он.
— Да, — сказал Пух.
— Тот, который Тигры любят больше всего на свете?
— Совершенно верно, — сказал Пух.
— Понятно, — сказал Тигра.
И он храбро откусил большущую ветку и громко захрустел ею.
В феврале на территорию забрел медведь-шатун, голодный, несчастный и совсем уже тупой от безнадеги. Примерно через километр он наткнулся на Седьмого, который тащил соль лосям.
Медведь остановился, подслеповато уставился на Седьмого и потянул носом воздух. Сталь и пластмасса не вызвали у зверя никакого интереса, но холщовый мешок для соли впитал запах комбикорма, которым провоняло насквозь все Лесничество. Это был запах еды.
Седьмой тоже встал и теперь разглядывал встречного своими линзами. В памяти робота всплыл каталог актуальных животных территории с записью о том, что единственный наличный медведь сейчас мирно спит в берлоге. Следовало выяснить, наш ли это подопечный (да/нет), и в обоих случаях доложить Первому.
Индивидуальный чип животного не отзывался. Седьмой решил проверить визуальную метку на ухе медведя, для чего смело двинулся на сближение.
Медведь принял угрожающую позу и заворчал.
Паукообразная железяка с мешком соли на спине не пугала медведя. Его уже вообще мало что могло испугать. С начала зимы у него в голове помещалось только две мысли: «хочу есть» и «еды нет», причем вторая уверенно доминировала. Медведю лень было тратить последние силы на какую-то ерунду, поэтому он ее, ерунду, предупредил.
Тем временем легкий ветерок донес запах медведя до лосиного стада, и оно без долгих размышлений двинулось куда подальше.
Седьмой, чтобы разглядеть метку, все пытался зайти сбоку, но медведь поворачивался к нему носом. Через минуту эти танцы медведя утомили и он в полный голос зарычал.
