Однако для этого уже на ранних этапах понадобится программа европейских масштабов, при этом речь идет именно о воссоздании ПОЛНОЦЕННОЙ экосистемы, способной существовать без внешнего вмешательства. Отсюда следует, что травоядные должны быть уравновешены хищниками, а внутри сообщества плотоядных, в свою очередь, должен соблюдаться собственный баланс.
Задача облегчается тем, что значительная часть видов мамонтовой фауны дожила до нашего времени: это овцебыки, яки, северные и благородные олени, зубры, псовые хищники (волки, лисы, песцы), большинство грызунов и зайцеобразных. Часть может быть восстановлена из одомашненных форм (тур и тарпан), часть замещена другими подвидами того же вида (верблюд Кноблоха, пещерный медведь, пещерная гиена и т. д.), часть — близкородственными видами. Так, пещерный лев, по последним данным представляющий собой отдельный вид, может быть замещен капским львом.
К счастью, большинство видов когда-то очень широко распространенной мамонтовой фауны обладают незаурядной экологической пластичностью. Так, три зубра, выпущенные (а точнее, выброшенные местным НИИ Молочного хозяйства после провала эксперимента по скрещиванию зубров с коровами) в теоретически абсолютно неподходящие для них вологодские леса в 1991-м, совершенно неожиданно для местных «биологов» образовали устойчивую популяцию и успешно размножаются — сейчас стадо вместе с несколькими поздними иммигрантами насчитывает 56 голов. Равным образом крупные кошачьи гораздо более холодостойки, чем принято думать, — во всяком случае, к новосибирской зиме в местном зоопарке они адаптировались более чем успешно.
Однако восстановление полноценной и автономной экосистемы без системообразующих гигантов — мамонта и шерстистого носорога — если не невозможно, то крайне затруднено. Как частный пример — снегопады зимы 2012/2013 г. привели к падежу обитателей плейстоценовых парков; травоядные средних размеров не в состоянии самостоятельно справиться с серьезным снежным покровом. Не способны они и радикально скорректировать ландшафт. Полноценной экосистеме севера нужен «мамонтов зонтик» — и здесь не обойтись без биотеха.
Классическое клонирование, очевидно, практически невозможно. Однако успехи в расшифровке генома мамонта позволяют надеяться на получение «мамонтизированного» слона на основе индийского вида. В целом, восстановление древних экосистем вполне реально — и, по сути, необходимо.
/экспертное мнение
/гуманитарные технологии
Расшифровка заключительной речи адвоката Д. Р. О. Уингера на процессе по делу об экологическом терроризме на бывших территориях Крайнего Севера
Ваша честь!
Господа присяжные заседатели!
Дорогие нейроучастники процесса!
Сегодня вам предстоит принять решение относительно дальнейшей судьбы пятерых моих подзащитных, обвиняемых в экологическом терроризме — череде противоправных действий разной степени тяжести, последним из которых стал взрыв криогенной бомбы в луна-парке. Для тех, кто присоединился к нам впервые, я напомню, что строительство луна-парка ведется компанией Ultimate Entertainment на территории полуострова Ямал.
Я утверждаю, что мои подзащитные стали жертвами информационной эпидемии, причем отнюдь не первыми ее жертвами. И основания для этой эпидемии были заложены задолго до рождения этих молодых людей… Что? Извините, задолго до рождения двоих молодых людей и троих столь же молодых полиморфов. Посмотрите на эти не обезображенные интеллектом лица! Разве они могли сами спланировать эти разрушительные и изящно-коварные действия?..
Позволю себе обратиться к истории, поскольку случившееся — и это глубоко принципиальный момент! — было исторически обусловлено.
Истоки досадных инцидентов, в которых приняли участие мои подзащитные, кроются в далеких 2020-х годах, когда на Земле прошли первые успешные опыты по конструированию полноценных биогеоценозов. Процесс стартовал с крупных городов, которые отчаянно нуждались в адекватной биологической составляющей, а закончился широким распространением технологий конструирования экосистем, а позже — и эконоценозов. После появления комплексных установок «BioTransform» процесс стал лавинообразным: любой человек, владевший мало-мальски приличным куском земли, мог менять его характеристики по своему вкусу. Когда национальные правительства осознали масштаб происходящего, менять или запрещать что-то было уже поздно.
