Если ангелы падут полностью

— Франклин Уоллес? — осведомился с порога Рид.

— Да, а что? — Голос был c южным тягучим прононсом.

«Значит, след верный», — мелькнуло у Рида.

— Мистер Уоллес, я Том Рид. Репортер из «Сан-Франциско Стар».

— Репортер? — Уоллес заметно помрачнел.

— Вам известна Танита Доннер? Она жила недалеко, в нескольких домах отсюда.

— Да, Таниту я знал.

— Я так понимаю, ее водили в вашу воскресную школу?

— Несколько раз. Но вообще редко. А в чем, собственно, дело?

— Мистер Уоллес, можно мне войти? Есть кое-какие вопросы, достаточно важные, и мне хотелось бы вам их задать.

У Уоллеса по-птичьи дрогнуло веко — едва заметно, можно даже не уловить. Но Рид уловил.

— Какие вопросы?

— Я могу войти?

— Какие именно вопросы? Зачем все это?

Рука Уоллеса стиснула дверную притолоку. Рид чувствовал, что упускает его; другого шанса, скорей всего, не будет.

— Мистер Уоллес, у вас есть судимость за растление малолетних в Виргинии?

— Какая судимость?

— У меня есть тому подтверждение.

Уоллес сухо сглотнул, облизывая губы.

— Есть подтверждение?

— Да, оно у меня только что появилось. Но мне хотелось бы поговорить с вами о другой информации, которой я располагаю. Она весьма существенная.

— Что? Нет. Умоляю. Все это было так давно. Прошу вас, у меня семья, работа. Вы не должны ничего печатать. Я совершенно не понимаю, на что вы намекаете этим своим приходом и утверждениями.

— Мне сказали, что ваши отпечатки были найдены на вещах, связанных с убийством Таниты.

— Что? У меня это просто в голове не укладывается!

Последние признаки румянца на лице Уоллеса истаяли. Он был бледен как полотно, а его глаза раскрывали правду. Он был виновен. Виновен в чем-то. Рид это знал, чувствовал нутром. Он стоял лицом к лицу с детоубийцей.

Ведь так же?

В этот момент появилась дочка Уоллеса и прижалась к ноге отца, буровя непрошеного гостя хмурым взглядом маленькой заступницы. Ее подбородок был измазан вареньем, по виду напоминавшим кровь.

— К вашим домыслам я не имею никакого отношения! — выкрикнул Уоллес, захлопывая дверь.

Рид прочистил горло и продолжил листать подборку:

Рид снял очки и уткнулся лицом в ладони.

На следующий день после похорон мужа Рона Уоллес созвала пресс-конференцию. Она происходила на том же самом крыльце, где Рид пытал вопросами Франклина Уоллеса за несколько минут перед тем, как тот заперся в спальне дочери и саданул себе в рот из обоих стволов дробовика.

— Мой муж был порядочным человеком и любящим отцом, — читала Рона Уоллес по заготовленной бумажке. — Он успешно прошел курс назначенных ему консультаций по проблемам, что случились у него более десяти лет назад, когда он находился в клинической депрессии из-за смерти матери. Сегодня полиция Сан-Франциско и ФБР сказали мне прямо в лицо, что мой муж был изначально проверен и негласно освобожден от всех возможных подозрений в смерти Таниты Мари Доннер. Эту маленькую девочку он знал и любил. — Она всхлипнула. — Его трагическую смерть я связываю с обвинениями, выдвинутыми в отвратительных, лживых репортажах «Сан-Франциско Стар», насчет чего я подала иск в судебные инстанции. Спасибо всем.

На вопросы Рона Уоллес отвечать не стала. Закончив свою речь, она спросила, есть ли среди присутствующих репортер Том Рид.

— Он здесь. — Рид поднял руку.

Камеры скрупулезно снимали, как она приближается, ища его в толпе красноватыми от слез глазами.

Добравшись, она с ходу влепила ему пощечину.

— Ты знаешь, кто ты, и вот тебе за содеянное, — сказала она и удалилась.

Рид стоял остолбенев.

На него, лишившегося дара речи, накинулись с вопросами репортеры. Банда телевизионщиков упивалась тем, как он получает по заслугам. Это подхватили и соцсети. Публичная критика со стороны полиции сделала его изгоем. В результате инцидента по всей стране огнем заискрили передовицы и колонки об этике прессы. Рид теперь не мог заснуть без выпивки; всю его жизнь наводнила предательская зыбкость. Он ссорился с Энн, орал на Зака. Однажды он чуть было его не ударил, стискивая ему руку, пока тот не завопил от ужаса.

— Просыпайся, Рид. Я тебе лекарство принесла.

Перед ним была поставлена кружка кофе, над которой вился ароматный парок, мешаясь с терпковатым ароматом парфюма.

Молли Уилсон, позвякивая браслетами, устроилась в смежном закутке.

— Что-нибудь животрепещущее, Томми?

— Пьянь, приколотая шлюхой, — отозвался Рид, отхлебывая кофе. — Мерси за кофеек.

Уилсон перешла сюда четыре года назад из небольшой техасской ежедневки. Женщина образованная, со степенью магистра по английской литературе. Дотошная копательница фактов, с хорошим даром слова. Брюнетка со стрижкой а-ля Клеопатра; идеальные зубы и неизменно хороший запах.

— Уилсон, зачем ты здесь? У тебя же сегодня выходной.