Травяные заросли, покрывающие клочок двора за домом, граничили с забором и запущенной изгородью, отгораживающей соседние дворы. Слева жила (если можно так выразиться) пара старых алкашей. На брошенный наркопритон справа давно повесили замок городские инспекторы. Полиция появлялась здесь редко, а большинство жителей были слишком зашуганными, глупыми, испитыми или обдолбанными, чтобы проявлять мало-мальское любопытство.
А потому для нужд Келлера это место подходило идеально.
После выписки из учреждения Келлер под чужим именем за гроши купил здесь недвижимость. Кустарники скрывали зарешеченные окна подвала, а едва заметный передний двор ковром устилал слой почтовой макулатуры.
Позвякивая ключами, Келлер отпер два засова металлической двери позади дома. Проныру из соседнего квартала он считай что стряхнул. Любопытный шалопай так и не понял, что именно услышал. Келлер улыбнулся. Его миссия была явно благословенна, а дом — святая крепость, предназначенная для защиты воли Божьей. Попасть сюда внутрь не мог никто. Равно как и выбраться наружу.
Внутри прохладный сумрак давал спасение от солнца. Келлер запер дверь и по скрипучей лестнице спустился в подвал; слышалось, как сзади по ступенькам шлепает кокер-спаниель. Внизу Келлер отпер дверь комнаты, заваленной пластиковой посудой, пакетами из-под фаст-фуда и обертками. Здесь припахивало мочой. В углу на трухлявом тюфяке спал Дэнни Беккер.
Заступник человечества.
Келлер оглядел его лицо. Собака смотрела, как он опустился рядом с мальчиком на колени, закрыл глаза, поднял голову к небу и возблагодарил его:
Келлер вышел, оставив дверь открытой. Снотворное, которое он подмешал Дэнни в газировку, скоро выветрится. А впереди еще работа. Поднимаясь по подвальной лестнице, он услышал шум и замер. Собака зарычала. Что это там? Какое-то царапанье, исходящее из темного угла. Может, это тот шкет? Нет. Что-то скрывается в темноте. Что-то с когтями. Келлер включил свет, и вдруг из угла порскнула крыса. Крыса. Большая, облезлая, пробежала и исчезла в стенной дыре.
Келлера эта сцена околдовала. Он присел на корточки и прошептал в дыру:
— Тварь. Если ты еще хоть раз осквернишь мой храм своим мерзким присутствием, я пущу тебе кровь.
Дыру он заложил тарным ящиком.
Наверху он проверил переднюю и заднюю двери. Для открывания каждой изнутри требовалось два ключа. Убедившись, что обе надежно заперты, Келлер пошел в ванную и принял душ. У себя в спальне он надел старые джинсы и толстовку. Сняв с ночного столика серебряную цепочку с распятием, он благоговейно поглядел на распятого Христа.
Келлер поцеловал распятие и надел цепочку на шею. Затем пошел на кухню, сделал себе томатный сэндвич и черный кофе. Дал собаке печеньку. В углу гостиной стоял книжный шкаф, доверху забитый произведениями Блейка, Элиота, Хаксли[28] вперемешку с трудами по философии, теологии, смерти, воскресению и ангелам.
Впервые заключив Дэнни Беккера в объятия, он ощутил будоражащий трепет ангельских крыльев.
Сейчас он снял с полки книжку под названием «
В ней он избрал для чтения отрывок (как было указано, многовековой давности) из стихотворения одного слепого монаха, скорбящего по своей матери:
Какое-то время Келлер листал книгу, изучая серафимов, высший чин Ангелов Господних. Исайя был благословен, поскольку взирал на красоту каждого из них — о шести крылах, окруженных пламенем. «
