Середина дня. Успокоительные препараты действовали исправно. Он запер дверь подвала, после чего вышел на яркий солнечный свет — респектабельного вида бизнесмен, выполняющий священную миссию. Через несколько кварталов он поймал такси.
Вероника Тилли тосковала по своей семье и друзьям в Талсе.
— Я здесь как рыба без воды. Чужачка в чужом краю, — сетовала она своему мужу Лестеру.
Его лицо расплывалось в жалостливой улыбке.
— Ну-ну, Ронни. Просто сделай усилие принять этот город или оживи свои воспоминания. Мы ж здесь всего на два года. Так что потерпи.
— Да уж терплю. Куда мне деваться? Просто скучаю по Оклахоме. Там не то что здесь, в этой Калифорнии.
Лестер сочувственно блестел глазами:
— Ничего, скоро будем дома.
На двухлетний перевод Лестера в Сан-Франциско Вероника согласилась из понимания, что мужу необходимо удовлетворять некую глубоко укорененную мужскую потребность. Двадцать три года жизни он посвятил своей компании, и все это в Талсе. С отъездом мальчишек в колледж его начал пробивать кризис среднего возраста. Молодые щеглы-менеджеры великолепно росли за пределами штата, а он все торчал в своей Оклахоме. Ему хотелось доказать, что он способен состязаться с молодыми.
Однако в Сан-Франциско Веронике было одиноко. Она скучала по своей должности секретаря Исторического общества Талсы. Тосковала по их дому в Мейплридже; изводилась, что его приходится сдавать в аренду, а самим снимать в Сан-Франциско. Для нее переезд сюда был все равно что полет в открытый космос. Землетрясения. Шизики хипстеры. На днях в трамвайчике на Мишн-стрит рядом с ней сидел мужик в ситцевой комбинашке, жемчугах и румянах.
Боже. А теперь еще это. Она надула щеки и тяжко выдохнула.
Вероника была уязвлена. Пара, которой принадлежал снятый ими дом, только что сообщила, что через три месяца они думают вернуться. Нет, вы подумайте! Девяносто дней! В Талсе так не делают. Не успели они с Лестером более-менее устроиться, как приходится искать другое жилье. Это на здешнем-то рынке! Со всей беготней по агентствам, газетам, с подбором подходящего места. Нет, то, что эта молодая пара помирилась, хорошо. Тут и их мальчишечка задействован. Но и ее, Веронику, тоже понять можно. Она сказала Лестеру, что им следует поговорить с адвокатом, но муж настаивал, что так будет лучше: они найдут другое место и дадут молодой паре жить своей жизнью.
Вероника обвела кружком один из газетных вариантов:
«Кв-ра с мебелью. Пл. Аламо. Восстановленный 12-комн. викторианец[41]. Джакузи. Вид на ист. часть, 3 камина».
Судя по аховой цене ($ 3900), должно быть неплохо.
Тут в дверь позвонили.
Вероника глянула через шторку.
На крыльце топтался какой-то коммивояжер. Вид в целом приличный.
Она открыла.
— Добрый день. Я Фрэнк Трент из «Голден Бэй». Вопросы страхования.
— И что?
— Мне бы миссис Энн Рид.
— Энн Рид? Они времени зря не теряют.
— Как вас, извините, понимать?
— В смысле, на разговоры со мной. Обратно они еще не въехали.
— Я в некотором замешательстве. Это же адрес Энн Рид?
Вообще, Келлер знал, что эта семья переехала. Как и то, что Господь вознамерился найти ему третьего Ангела.
— Тут, видите ли, такое дело. Полис в отношении ее и ее сына Закари утратил силу.
— Договор о страховании?
— Да. Я новый агент. С миссис Рид я еще не встречался, но ее подпись мне необходимо получить сегодня. Об обновлении положений. — Он постучал по кейсу.
— Мы только снимаем у них дом. Через три месяца они возвращаются. Можете оставить свою карточку, и я попрошу ее вам позвонить.
— Вы очень добры, но я на три недели уезжаю из города по делам. Причем уже сегодня. И боюсь, что мы с ней разминемся. Крайне важно, чтобы я получил ее подпись сегодня же.
Вероника внимательно оглядела незнакомца. Вроде нормальный.
— У вас есть визитка?
Келлер сунул руку в нагрудный карман и протянул ей карточку Фрэнка Трента. Вероника растерянно ее взяла.
— Ну входите.
Она подошла к телефонному столику в прихожей и полистала записную книжку. Набрала номер. Потянулись длинные гудки, но трубку никто не брал.
— Никого нет дома, — объявила Вероника.
— Н-да, — мрачно вздохнул Келлер. — Тогда я просто не знаю, что мне делать.
Выдавать адрес Энн Рид в Беркли Вероника не хотела, но опять же, что за формальности? И что плохого, если это на пользу делу?
Из книжки она выписала адрес и номер Энн Рид.
— Вот, мистер Трент. Может, сами с ней свяжетесь.
Келлер принял листок и уставился в него. Да так по-странному, будто на лотерейный билет с миллионным выигрышем. Наконец он посмотрел Веронике в глаза и ощерился такой улыбкой, что ей стало не по себе.
— Храни вас Бог, — пропел он елейно. — Бог и Ангелы.
Флоренс Шейфер сидела одна за кухонным столом и читала в одиночестве утренние газеты. С землисто-серым лицом.
