Он сильно интересовался философией и внешне был почти полной копией Вениамина Францевича, только лет на 40 моложе. Можно было даже заподозрить, что он является сыном преподавателя. Но такие подозрения ни у кого не возникали, потому что Вениамин Францевич вряд ли бы стал тратить свое драгоценное время на банальное продолжение рода. Ведь это время можно использовать для изучения очередного философского труда. Любовь к философии заменяла ему все остальные привязанности.
Вадим на все лекции в вузе ходил нечасто, но экзамены ему ставили автоматом. Он был очень умным и более начитанным, чем многие преподаватели. Поэтому его никто не упрекал за прогулы, с ним просто не хотели связываться. Предметы он знал отлично. Вадима даже Вениамин Францевич запомнил, но в какой группе и на каком факультете он учился – забывал. Поэтому каждый раз встреча с этим студентом на лекциях была для философа полной неожиданностью. Вениамин Францевич радовался, как ребенок.
Для всех остальных студентов в аудитории встреча Вадима и философа была настоящим шоу. Философ начинал что-то рассказывать, Вадим тянул руку и начинал ему что-то возражать. Философ заводился с пол-оборота, начинал спорить, радостно и яростно одновременно. Вадим выходил к доске, и они, отбирая друг у друга мел, начинали что-то чертить, доказывать друг другу, проводить какие-то параллели и указывать на скрытые смыслы.
Все остальные студенты в аудитории занимались своими делами. Кто-то спал, кто-то целовался, кто-то даже потягивал горячительные напитки из стеклянных бутылок. Философ никого, кроме Вадима, не замечал. В конце лекции, когда звонок оповещал о необходимости покинуть аудиторию, разгоряченный философ выражал Вадиму свое восхищение и требовал зачетку, чтобы поставить экзамен автоматом. Вадим всегда скромно сообщал, что зачетку он забыл и обещал как-нибудь в следующий раз принести.
Ленка решила сменить тактику обольщения. 60-летний философ был списан из планов за ненадобностью, а все усилия были направлены на 20-летнего Вадима. Тут расчет полностью оправдался. Парень из предметов женского рода в руках держал только книгу по философии, поэтому Ленкиным чарам сопротивляться не смог бы. Ленка, когда Вадим приходил на лекции, садилась сбоку от него, вытягивала свои длиннющие ноги в проходе, кокетливо водружала свой бюст на парту и томно поглядывала на студента-самородка, старательно хлопая ресницами.
В душе Вадима гормоны тестостерона боролись с любовью к знаниям. И тестостерон победил. Вадим стал отвечать на Ленкины взгляды, носить ей кофе на переменах, пару раз он даже решился проводить ее до общаги, но никак не мог наладить диалог. Потому что все темы у него были философские, а Ленка только слушала, зевала и кивала. Сказать ей было нечего.
В итоге все закончилось тем, что однажды, когда преподаватель попросил у Вадима зачетку, чтобы поставить автоматом пятерку за экзамен по философии, Вадим протянул ему зачетку Ленки. Вениамин Францевич расписался, не глядя. А уже на следующей лекции, после очередного спора с любимым студентом, попросил зачетку снова, напрочь забыв, что уже «принял экзамен».
Ленка вообще не испытывала угрызений совести.
– Знаешь, если разобраться, все вокруг получили то, что хотели: я – пятерку, Вадим – меня, философ – интересного собеседника, – рассказывала она мне. – Поэтому переживать абсолютно не о чем. Разве что о том, куда теперь деть Вадика? Философию-то мы закончили изучать…
Однажды моей подруге – студентке Ленке понадобилось срочно съездить в родной город к родителям. Билетов в плацкартный вагон не было, и Ленке пришлось купить билет в купейный. Ей и здесь-то досталась одна из последних верхних полок в вагоне. Ехать нужно было почти сутки.
Когда Ленка утром зашла на посадку в свое купе, там уже сидела семья: папа, мама и мальчишка лет десяти. Папа был в военной форме. В званиях Ленка не разбиралась, но, поскольку жена периодически называла своего мужа «настоящим полковником», решила, что он им и является. Мужик был статный, красномордый, он весь день сидел в форме, только к вечеру решил обнажить торс и остался в кристально чистой белой майке. Мама – дама средних лет была расфуфыренной, ухоженной и какой-то напомаженной. На голове была укладка, на лице – идеально ровный макияж. Стол в купе она тут же застелила накрахмаленными салфеточками.
Ленка смотрела на это семейство, округлив глаза. Она не могла нарадоваться на то, какие интеллигентные попутчики ей достались. Обычно она ездила домой в плацкарте с вахтовиками и жителями Крайнего Севера, для который русский язык был третьим по значимости в лексиконе. Общались они преимущественно на родном матерном или на воровском жаргоне.