Если бы Бах вел дневник полностью

Сыновья Баха вскоре обрели столь обширную музыкальную известность, что она даже затмила славу отца. В создании «нового стиля» в музыке значительную роль играл Карл Филипп Эммануил, известный под именем берлинского или гамбургского Баха, а также Иоганн Христиан, «миланский» или «лондонский» Бах. Иосиф Гайдн считал для себя образцом в отношении стиля Филиппа Эммануила. Моцарт, говоря о «баховской» музыке, имел в виду прежде всего сыновей Баха. С большим мастером галантного стиля, «лондонским» Бахом он был в личной связи. Сам Себастьян самым гениальным из своих детей считал Вильгельма Фридемана, человека блестящих способностей, но слабохарактерного. Недавнее издание произведений четвертого сына Баха, Иоганна Кристофа или «бюккебургского» Баха, показало значительность и этого мастера. Карл Филипп Эммануил умер в 1788 году, Иоганн Христиан – в 1782, Вильгельм Фридеман – в 1784 году и Иоганн Кристоф – в 1795 году.

В мае 1800 года Рохлитц, первый значительный исследователь творчества Баха, опубликовал в «Лейпцигской всеобщей музыкальной газете» следующее обращение к читателям:

«Семья Бахов уже вся вымерла, за исключением единственной оставшейся в живых дочери великого Себастьяна Баха. Она уже достигла преклонного возраста и сейчас бедствует».

Обращение это не осталось без последствий. Одним из первых откликнулся из Вены Бетховен, который изъявил готовность отдать одну из своих рукописей в качестве пожертвования. Но семья Бахов еще не вымерла. Последним музыкантом из этой семьи, о котором имеются сведения, был капельмейстер прусской королевы Луизы. Его звали Вильгельм Фридрих Эрнст, отцом его был «бюккебургский» Бах.

Когда 23 апреля 1834 года в Лейпциге был открыт памятник Себастьяну Баху, Роберт Шуман писал об этом в «Новом музыкальном журнале»: «Виновником торжества, кроме Иоганна Себастьяна Баха, был его единственный оставшийся в живых внук, довольно еще крепкий и энергичный старик 84 лет, с белоснежной головой и выразительным лицом, который приехал на празднество вместе с женой и двумя дочерьми из Берлина. Никто ничего не знал о нем, хотя этот человек жил в Берлине более сорока лет. Об условиях его жизни мы не смогли узнать ничего, кроме того, что он был капельмейстером супруги Фридриха III». Он умер 25 декабря 1845 года, с ним вымерла прямая мужская ветвь рода Баха.

Бах в свое время не стоял в центре всеобщего внимания артистических кругов. Наиболее выдающиеся критики его времени, как Маттесон, Шейбе, Вальтер и Гиллер, при случае относились к нему не слишком деликатно. По их мнению, великими светилами музыки были Телеманн, Гассе, Граун и Кайзер. Захария еще в 1754 году чествовал Телеманна как величайшего музыканта эпохи. Сам Фридрих Великий гораздо больше ценил Грауна, своего композитора, чем Баха или Генделя. Даже в своей семье Баха не оценили по достоинству, несмотря на все уважение, которым он пользовался у детей. «Сыновья Баха были детьми своего века и потому никогда не понимали своего отца. Только из сыновнего уважения они смотрели на него снизу вверх», – говорит Эйтнер, а Щвейтцер добавляет, что «в лондонском Бахе не было даже этого уважения. Об отце он говорил только как о старом упрямце. Если мы примем во внимание искреннюю скромность Баха, его довольство своей судьбой и искреннее восхищение произведениями своих современников, то мы склонны думать, что даже он сам не полностью представлял себе свое, превосходящее всех и вся, значение и свою гениальность. Он не чувствовал себя центром своего времени, и, быть может, именно это дало ему моральную силу стать им».