Первой было близкое прямое вступление США в мировую войну. А кроме этого, американские «верхи» всё более захватывали дела атомные… Тут начали намечаться контуры успеха, и Золотой Элите надо было спешить — атомная бомба могла стать решающим фактором перелома истории. С осени 41-го на Английский Остров зачастили физики из Штатов. Направлял этот процесс президент Института Карнеги и глава Управления научных исследований и разработок США Ванневар Буш, а результатом стало соглашение между Англией и Америкой об обмене информацией по ядерной части…
«Обмен» шёл, конечно, в одну сторону — в США, зато визиты шли в другую: из США в Англию. Вначале в Лондон приехал молодой президент Гарвардского университета и председатель Национального комитета по оборонно-исследовательским работам Дж. Конант. В октябре там же появились ядерщики Пеграм и Юри. К тому времени за океан из бельгийского Конго перекочевало более половины наличного мирового запаса добытого уранового сырья… Крах Англии в Африке и на Ближнем Востоке заставлял торопиться. И 6 декабря 1941 года Рузвельт дал окончательное «добро» американской ядерной программе. Пока ещё — исследовательской.
А на следующий день Америка получила Перл-Харбор.
ПЕРЛ-ХАРБОР — это бухта на гавайском острове Оаху близ столицы Гавайских островов Гонолулу. Называемая по-гавайски «Ваи моми» — «Жемчужные воды», она и по-английски это название сохранила («Pearl Harbor» — «Жемчужная гавань»). И в стратегическом отношении это была действительно жемчужина, ибо тут мог найти удобную стоянку флот целого государства.
Если бы у русских царей в XIX веке было бы энергии и напора хотя бы на десятую часть от янки, эта бухта могла бы стать идеальной базой русского Тихоокеанского флота… Но уже с 1887 года США по «соглашению» с «Гавайским королевством» обеспечили себе право исключительного использования Перл-Харбора. С 1908 года тут разместилась главная база американского Тихоокеанского флота, а официальное её открытие состоялось 14 декабря 1911 года.
Прошло без одной недели тридцать лет, и над этой базой густо повалил дым — но не из дымовых труб могучих линкоров, а дым пожаров.
Впрочем, обо всём по порядку…
Принц Коноэ не был склонен форсировать войну, и на смену ему пришёл генерал Тодзио. 5 ноября 1941 года — через три недели после отставки Коноэ — война была решена на тайной императорской конференции. Однако она же была решена без всяких тайных конференций и в Вашингтоне. Здесь желания японских националистических кругов и наднациональных кругов Золотых Космополитов совпали.
Золотая Элита тревожилась — планы стравливания русских и немцев срывались. Ситуация мировой «закулисой» контролировалась всё хуже, да и контролировалась ли она ею вообще — после потери Африки, Суэца и нефти Ближнего Востока?!
Перспективы оказывались туманными и страшили. Англия затаилась на своем Острове. Она полностью прекратила бомбардировки Германии, а люфтваффе, в свою очередь, пока оставили в покое Англию. В американской же народной массе находилось всё меньше желающих ввязываться в дела Европы. Элите надо было встряхнуть массу неким шоком — чтобы расшатать изоляционизм. Но как?
В ноябре Рузвельт имел беседу с Саксом:
— Джеффри, как у нас идут дела с атомами?
— Неплохо, сэр, но на них уйдёт прорва денег… Очень дорого стоит выделение нужного нам урана-235 из природного сырья… Это дело дорогое и долгое…
— А можно ли его ускорить?
— Ускорить — вряд ли, но можно повысить процент выхода, хотя это и сложно, или просто построить дополнительные заводы…
— Надо торопиться, Джеффри…
А на следующий день президент встретился с Гопкинсом. Доверенный сотрудник и поверенный деликатных дел, Гопкинс был осведомлён о всех подлинных планах и задачах, и с ним темнить не приходилось:
— Гарри! Мне раз за разом сообщают о том, что японцы собираются напасть!
— Это очень вероятно, сэр! Особенно если учесть, что с Россией, как с новой участницей Четверного пакта, они воевать будут вряд ли… Тем более что столкнуть русских и немцев нам не удалось.
— Да, Гарри, ты прав! Макаки будут воевать с нами… И начать они хотят с Перл-Харбора…
— Вполне разумный шаг с их стороны, сэр…
— Но будет ли разумно с нашей стороны нейтрализовать это их намерение, Гарри?
— Что вы имеете в виду, сэр?
— Видишь ли, с тобой я могу быть откровенным, а посоветоваться надо. Наши простые «хорошие» парни не любят, конечно, «плохих» парней вроде Гитлера, но в драку лезть не хотят.
Гопкинс слушал, потому что пока что спрашивать было не о чём.
— Так вот, Гарри, американцев надо подтолкнуть, и я хочу воспользоваться примером великого Нельсона…
Реакция у Гопкинса была быстрой, и он рискнул предположить:
— Вы имеете в виду приём с подзорной трубой, сэр?
Президент пришёл в восторг:
— Гарри! Ты — гений! Я давно это говорю, но сейчас ты превзошёл себя!
