В 10.55 о том, что как раз с запада приближаются американские самолеты, доложил патрульный эсминец. Впереди, как это и было специально задумано Флетчером, совсем низко над водой тащились торпедоносцы «Девастэйтор», а несколько выше были видны истребители «Уайлдкэт», прикрывавшие их от юрких «Зеро». Тем не менее было очевидно, что американская атака срывалась. Авианосцы, развив полный ход, расходились в разные стороны, два линкора и эсминцы очень вовремя поставили перед вражескими самолетами труднопроницаемую завесу стали и огня. По торпедоносцам, вернее, в воду перед ними, били орудия даже их главного калибра, и те, угодив в огромный водяной столб, разваливались прямо на глазах. Сверху на них пикировали стремительные «Зеро», и «Девастэйторы» падали в воду один за другим, даже не успевая сбросить свои торпеды. Казалось, что еще немного, еще совсем чуть-чуть и атака американских самолетов будет отбита, а следом за ней последует и сокрушительный ответный удар. Но в это время, ровно в 11.15, с запада и на большой высоте к японской эскадре подошли американские пикировщики «Донтлесс». Остановить их было уже нельзя, а перехватить нечем, так как все «Зеро» в это время кружились возле самой воды, последовательно расправляясь с отдельными уцелевшими торпедоносцами.
В результате 500-и 800-фунтовые авиабомбы врезались в палубы всех четырех японских авианосцев, разнося в щепу находящиеся на них самолеты и вызывая их возгорание. От детонации и огня начали взрываться находившиеся тут же бомбы и торпеды. Загорелся разлившийся авиабензин. Палубные пожарные команды оказались не в силах сдержать столь яростное пламя и практически в полном составе погибли, заживо сгорая среди взрывающихся и горящих самолетов. Некоторые бомбы прошли через полетные палубы и взорвались внизу, среди ангаров и мастерских, где также начались пожары, вслед за которыми последовали взрывы бомб и торпед.
Тем не менее ни один из них не был поражен торпедами и не имел повреждений ниже ватерлинии. У всех, кроме «Сёкаку», действовали машины, корабли по-прежнему слушались руля, а дивизионы борьбы за живучесть вели самоотверженную борьбу за их спасение. Конечно, ни о каких-либо новых ударах по врагу сейчас не могло быть и речи, однако у японских адмиралов еще оставалась небольшая надежда на то, что если новых атак на их корабли в ближайшие часы не последует, то под покровом ночной темноты они все-таки смогут благополучно отступить и добраться до своей базы на острове Трук или даже на Сайпане.
Между тем адмирал Флетчер не атаковал их больше только потому, что, получив сообщение разведки о том, что все четыре японских авианосца серьезно повреждены, решил не расходовать на них свою авиацию, а с наступлением ночи добить поврежденные корабли неожиданной атакой своих линкоров. Пока же японцы старались потушить пожары и организовать буксировку лишившегося хода «Сёкаку», что, несмотря на все трудности, сделать им все же удалось. Правда, на том, что еще оставалось от их авианосцев, не уцелел ни один самолет, и погибло очень много летчиков. Но Ямамото тешил себя надеждой, что произошедшее все же случайность, что силы противника очень невелики, поэтому им удастся отступить и спасти то, что у него еще оставалось.
Наступившая тропическая ночь вроде бы подтвердила, что его догадка была правильной. Развив скорость хода в 10 узлов, японская эскадра начала отход на юг, даже и не подозревая, что на расстоянии в 70 миль за ней движется линкор «Техас». Когда, наконец, стемнело так, что вокруг уже совсем ничего не было видно, к тому же небо затянули плотные облака, капитан Льюис В. Комсток приказал дать полный ход и идти на сближение с японскими кораблями. Линкоры «Вашингтон» и «Северная Каролина» тоже ринулись на перехват, но их командиры избрали несколько иное направление, поэтому они так и не сумели обнаружить японцев, хотя операторы их радарных станций и старались вовсю.
А вот «Техас» сразу же запеленговал четыре крупные, медленно движущиеся цели, а несколько мористее на север еще две. «Японцы опасаются удара нашей авиации с северо-запада, поэтому и держат там свои линейные корабли, прикрывая ими, как щитом, свои авианосцы», — решил Комсток и тут же приказал изменить курс таким образом, чтобы поставить между ними и собой поврежденные японские авианосцы. Все орудия были заряжены и наведены на цели. Операторы радаров контролировали каждое их движение. Капитан понимал, что у него не так уж и много орудий главного калибра — всего 10 в пяти башнях, к тому же калибр их по сравнению с более современными кораблями был относительно «невелик»: «всего» 356 мм, в то время как калибр орудий противника достигал 406 мм.
