— Да нет, вряд ли… У каждой машины есть свои органические дефекты, за каждое преимущество приходится чем-то платить. Наш вон «як» легче и маневреннее, зато у него слабое вооружение и двигатель спереди…
— А ты что? — обратился к танкисту майор, лежавший на соседней с ним кровати. — На Т-28 служил? Я думал, что их уж все давно списали…
— С чего это вы так решили?
— Да потому, что у Т-28 фальшборт на гусеницах, а у всех других танков его нет.
— Нет, есть! На английском танке «Матильда».
— Эк загнул! — усмехнулся майор. — Да я про такие машины и не слыхал вовсе.
— И как, хороший танк, лучше наших? — спросил опять кто-то из дальнего угла.
— Броня у него толстая — 78 мм, толще, чем у нашего KB, — у того 75 мм, гусеницы прикрыты броневым фальшбортом, хотя бортовая броня тонкая. Внутри все продумано до мелочей. Но скорость мала, а пушка всего 40 мм — слабовата, — по-военному четко отрапортовал танкист. — Но, впрочем, это ведь у них, у англичан, танк сопровождения пехоты, а пехотному танку в принципе большая скорость и ни к чему.
— А как попал на английские танки?
— Да как попал? Попал в танковое училище в Саратове, окончил его с отличием. Оставили других учить. Посадили на танки ленд-лиза: говорят — осваивай. Ну вот я и освоил.
— Под Саратовом дрался? — с уважением в голосе спросил майор.
— Да нет. Когда Саратов немцы окружили, нас в тыл отвели, а потом под Пензу направили, чтобы там контрудар нанести. Только ничего из этого контрудара не вышло.
— Вот ведь, — удивился кто-то, — а я и не знал, что у нас было контрнаступление под Пензой. С тех пор как ее немцы взяли, оттуда никаких сообщений вроде и не поступало.
— А у нас главным образом о победах принято сообщать, — опять буркнул кто-то из дальнего угла.
— Какие уж тут победы… — вздохнул кто-то. — Немцы Свердловск бомбят.
— Свердловск бомбят, зато бегут на Кавказе, и под Сталинградом их бьют, и бьют еще как! Нет — победа будет за нами однозначно. Другое дело, что разбить фашистов до конца нам будет очень и очень нелегко, — высказал свое мнение майор, и все в палате с ним согласились.
— Это вы на сто процентов верно сказали, — заметил пехотный капитан. — Только вот вам, летчикам и танкистам, кому за броней, кому в небе немцев бить.
А нам — «серым гусарам», все отданное фрицам своим животом назад отбивать: ползком, так сказать, и бегом!
— И ведь сколько у нас всяких маршалов, генералов и… куда только все они смотрели и смотрят? Вон куда немцы дошли, и откуда их теперь обратно надо гнать! — сказал кто-то. — И как только такое могло случиться?
— Давайте я, знаете ли, расскажу вам, — начал вдруг лейтенант, воевавший на танке «Матильда», — про тот самый бой, когда меня ранило, а уж потом кто как хочет, тот так и соображает, почему немцы так далеко на нашу территорию зашли и какие к тому были и все еще есть основания. Вроде бы все, как у Пушкина: сказка ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок…
— Зовут меня, если кто не запомнил вначале, Владислав Петрович Чибисов. Танкистом мечтал стать с 5-го класса: и спортом занимался, и «Ворошиловским стрелком» был, и модели танков из картона склеивал — одним словом, готовился. Сам из Красноярска. В середине июля 1941-го поступил в 1-е СКУТТ — Саратовское Краснознаменное училище тяжелых танков. В общем, занимались мы там вдоволь и шагистикой, но учили нас и стрелять, а ездить — на танке Т-28. Выпустился досрочно, но сначала оставили меня в училище. Тут уже пришлось готовить курсантов на танках Мк.11 «Матильда», да и самому заодно их осваивать. В соседнем училище ездили на танках «Валентайн», тоже английских и с такой же пушкой, но более легких и быстроходных. Ну а потом подъем по тревоге, быстрые сборы, погрузка, и мы едем на фронт, только почему-то в обратную сторону. Вперед-назад — одним словом, привозят наш 295-й танковый батальон 201-й отдельной танковой бригады на станцию Кузнецк, а оттуда ночью везут куда-то еще дальше и затем сваливают нас на каком-то маленьком полустанке и велят замаскироваться в лесу.
Уже под утро — а было это 29 августа — совершенно неожиданно передается команда «По машинам», а затем: «В походную колонну!»
Проехали какую-то разбитую деревушку, переехали русло небольшой речки и вошли в лес, где было даже еще темно. Никто не знает, ни где мы находимся, ни куда идем. Одним словом, все по-суворовски: «Каждый солдат должен понимать свой маневр!» В батальоне нас собирать не собирали, с обстановкой не знакомили, кто наши соседи слева и справа, мы тоже не знаем.
Наконец, по колонне передают команду: командиров машин и взводов к комбату. Приходим… Командир — майор Семенов отдает приказ: «Перед нами противник в деревне Шнаево. Выход на исходную поротно… Учтите, перед нами наше минное поле… Биться до последней капли крови! Вопросы есть?»
