— А у меня тут кое-что интересное наклевывается, — заметил его сосед из Наркомата боеприпасов, — но я хотел бы с тобой проконсультироваться. Вот предложение из Перми от какого-то Иванова. «Снаряд-копье для гладкоствольного противотанкового орудия. Смотри вот: аэробаллистический наконечник, затем кольцо с воронкой вовнутрь из бронебойной стали, а внутри воронки — сердечник из карбида вольфрама; потом ведущие пояски из дюраля, полусфера, наполненная керосином, и длинный стержень — «хвост» с крестообразным оперением. Все это вставляется в стандартную гильзу, поэтому по своим размерам это вполне традиционный боеприпас. Так вот автор считает, что такой снаряд при ударе о наклонную броню не будет рикошетировать, а острыми краями воронки, как пуансоном, сможет вырезать в тонкой броне отверстие, а если броня толстая, то снаряд этот «довернет до нормали» и тогда по броне ударит уже его внутренний сердечник. Пробив броню, он создаст разряжение в емкости с керосином, который вслед за ним устремляется в отверстие с раскаленными краями, тут же воспламеняется, и в итоге — факел огня, бьющий в танк вслед за взлетающим сердечником и осколками брони.
А вот другое предложение из Новосибирска, и почему-то с кафедры археологии тамошнего университета. На основе изучения древних наконечников стрел делается вывод об оптимальной форме проникателей и предлагается бронебойный снаряд с поликлиновидной боевой частью. Вроде бы даже они там продували модель этого снаряда в аэродинамической трубе и получили обнадеживающие результаты, стреляли такими самодельными пулями из винтовки и пробили броню, от которой обычные бронебойные пули обычно отскакивали. Вот ведь что бывает, а ответ почему-то отрицательный. Эксперт ссылается на какие-то частные случаи, что, дескать, древние наконечники — это одно, а современные снаряды — другое. А по-моему, отличная идея, я попробую у себя в Наркомате протолкнуть на испытания. Только ты сначала своим опытным глазом тоже посмотри. Тебе же известно, какие и как снаряды лучше всего действуют по броне.
Идеи были интересные и довольно легко воплощаемые в жизнь. «А самое главное, что работа их оказалась ненапрасной, — подумал Кочергин. — Ведь это только сейчас кажется, что все это вроде бы мелочи, которые особенно-то ничего и не значат. Но если дело выгорит с этой «динамореактивной броней», с «поликлиновидными снарядами», то это может означать настоящий переворот в боевых возможностях современных танков. Снаряд, стабилизируемый оперением, а не вращением, тоже интересно, ведь ясно, что скорость у него будет выше, чем у вращающегося, а значит, бронебойное действие тоже, во всяком случае, на дистанции прямого выстрела. Хотя, конечно, все это надо будет еще проверять и проверять. Нуда чего не сделаешь ради Победы…»
Для достижения успеха надо ставить цели несколько выше, чем те, которые в настоящее время могут быть достигнуты.
1 августа 1945 года Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин вновь встретил в своем кабинете в Кремле. Из окон был все тот же вид, вот только башни Кремля стояли в лесах, а новые рубиновые звезды, взамен уничтоженных немцами, все еще не были установлены. Война была теперь очень далеко и от Москвы и от России. Столица Германии, логово фашизма — Берлин сейчас был надежно окружен советскими армиями с севера и с юга и подвергался непрерывным бомбардировкам и обстрелам. Армия генерала Венка разгромлена при первой же попытке его деблокады. Еще несколько дней, от силы недели две, и война будет победоносно завершена, думал Верховный, и эта мысль была ему приятна.
Стоявший перед ним Лев Мехлис был куда менее приятной фигурой, но он пока еще был весьма нужен, и Сталин позволил себе чуть-чуть одобрительно покивать головой, слушая его доклад.
— А еще, встречаясь на переговорах в Варшаве с генералом Дуайтом Эйзенхауэром, маршал Жуков на его вопрос о том, каким образом советские войска преодолевают немецкие минные заграждения, доставляющие так много хлопот войскам союзников в Западной Европе, со смехом заявил, что у нас, и в частности у него, принято отправлять на них несколько пехотных подразделений, в основном штрафников, которые по ним идут и их разминируют. На что генерал Эйзенхауэр с вызовом заявил, что если бы его командование узнало, что он преднамеренно направил своих солдат на минные поля, то его немедленно бы отдали под суд. Товарищ Вышинский, находившийся вместе с Жуковым, сделал ему замечание о недопустимости подобных высказываний, но тот от него отмахнулся и сказал, что, мол, пошел ты… и без тебя знаю, что говорить.
— Что, так и сказал? — перебил Сталин.
— Да, так и сказал, — подтвердил Мехлис, кивая головой. — Ну а потом один из присутствовавших при этом американских офицеров передал эту фразу в газеты, которые высказывание маршала Жукова тут же охотно напечатали. Вот, мол, какой ценой русские намереваются одержать победу в этой войне.
