– Что? – спросила она усталым голосом и оглянулась.
Я топтался позади нее, неопределившийся, неуверенный, проклинающий собственное косноязычие.
– Ты, хм… хочешь спать сегодня одна? – спросил я в отчаянии.
– Не знаю, – ответила она с резким саркастическим смехом. – Хочешь спать со мной или предпочтешь Джеймса?
Я отвел взгляд, надеясь скрыть румянец ярости, вспыхнувший на щеках. Когда я вновь посмотрел на нее, она качала головой, ухмыляясь уголком рта, то ли с жалостью, то ли с презрением. Она не стала дожидаться ответа: просто повернулась и стала подниматься по лестнице. Я смотрел ей вслед, мои шестеренки бешено крутились, выдавая десятки неадекватных ответов, пока она не ушла и не стало слишком поздно даже для того, чтобы просто окликнуть ее по имени.
Я задержался у подножия лестницы, раздумывая о том, что делать. Может, ворваться к ней в комнату, прижать к стене и целовать до тех пор, пока она не задохнется собственными резкими словами, или пойти в Башню и попытаться выспаться. Я был слишком труслив для первого и слишком взвинчен для второго. Не в силах принять решение, я потянулся за пальто.
Ночь выдалась такой холодной, что, выйдя на улицу, я почувствовал себя так, будто получил пощечину. Набрав полную грудь воздуха, я двинулся к деревьям, приподняв плечи, чтобы воротник прикрыл уши. Похожая на кости скелета ветка хлопнула меня по щеке, но я был настолько ошарашен, что почти ничего не почувствовал. Я шагал, уставившись в землю, высматривая корни и камни, о которые мог бы споткнуться в темноте. Я добрался до причала, почти не осознавая, куда иду. Ноги сами привели меня к озеру, словно и не было иного места на земле. Ночью оно казалось черным и неподвижным, как зеркало, россыпь звезд идеально отражалась на поверхности воды. Луны не было видно: лишь маленькая круглая прореха в звездном поле там, где должно быть ночное светило. В конце причала, свесив ноги, в одиночестве сидел Александр.
Я остановился позади него. Вероятно, он услышал мои шаги, но никак не отреагировал, просто сидел, глядя на озеро и сложив руки на коленях.
– Можно присоединиться к тебе? – поинтересовался я, и мой вопрос повис в воздухе вместе с морозным облачком пара.
– Конечно, – ответил он.
Я сел рядом, сунув руки в карманы. Примерно минуту мы молчали.
– Курнешь? – спросил он наконец.
– Да.
Он кивнул и, не глядя на меня, полез во внутренний карман куртки. Протянул мне косяк и опять пошарил в кармане в поисках зажигалки. Зажег его, и я затянулся так глубоко, что дым обжег горло.
– Спасибо, – сказал я после второй затяжки и передал ему косяк.
Он снова кивнул, глядя на озеро.
– Как все прошло? – спросил он.
Я решил, что он имел в виду мой разговор с Мередит.
– Не очень.
Мы опять замолчали. Дым и наше дыхание кружились и свивались над головами, прежде чем поплыть над водой. Я попытался не думать о Мередит, но никак не мог отвлечься. В каждом уголке сознания затаились на всех четырех лапах сомнения и страхи, готовые при малейшей провокации прыгнуть и впиться в меня зубами и когтями.
– Колборн был сегодня в Замке, – вдруг вырвалось у меня.
Я никому не рассказывал о визите Колборна и его младшего напарника, но то, что я узнал, так угнетало меня, что я уже не мог сдержаться.
– Когда? – требовательно спросил Александр.
– Сегодня днем.
– Ты говорил с ним?
– Нет, но я слышал, как он разговаривал с другим полицейским. – Я поерзал, чтобы не отморозить конечности. – Молодой рыжий парень. Не видел его раньше.
Александр проглотил целый клуб дыма, который совершенно по-драконьи вырвался из его ноздрей.
– О чем они говорили? – спросил он с неуверенностью, которая свидетельствовала, что на самом деле он не хочет ничего знать.
– Обо всем. – Я свободно взмахнул рукой, «задев» при этом и озеро, и причал, и нас обоих.
Александр кивнул и нервно пососал косяк: кончик самокрутки вспыхнул оранжевым, единственный яркий уголек в унылой иллинойской глуши.
Потом он снова передал мне косяк, который к тому моменту превратился в бычок.
– Я думаю, он что-то подозревает.
– Колборн?
– Ага, – ответил я. – Он догадался, что мы врем. Правда, не знает деталей.
Александр провел рукой по волосам, почесал затылок.
– Дерьмо.
– Ага. – Я сделал последнюю нервную затяжку и выбросил окурок. – Что будем делать?
– Ничего, полагаю, – сказал он. – Будем придерживаться нашей легенды. Постараемся не выдать себя.
– Мы должны рассказать остальным. Он только и ждет, когда кто-нибудь из нас оступится.
Александр покачал головой.
– Ребята будут вести себя неадекватно, если ты им сообщишь про Колборна. По крайней мере Рен. Не надо ей сейчас ничего говорить.
