«Обывателя не обижай, он нас поит и кормит; солдат не разбойник. Святая добычь! Возьми лагерь, все ваше. Возьми крепость, все ваше. В Измаиле, кроме иного, делили золото и серебро пригоршнями. Так и во многих местах — без приказу отнюдь не ходи на добыч!
…Штурм. Ломи через засеки, бросай плетни чрез волчьи ямы, быстро беги, прыгай чрез полисады, бросай фашины, спускайся в ров, ставь лестницы. Стрелки очищай колонны, стреляй по головам. Колонны лети чрез стену на вал, скалывай, на валу вытягивай линию, караул к пороховым погребам, отворяй вороты коннице. Неприятель бежит в город! Его пушки обороти по нем, стреляй сильно в улицы, бомбардируй живо. Недосуг за этим ходить. Приказ: спускайся в город, режь неприятеля на улицах. Конница, руби. В домы не ходи. Бей на площадях. Штурмуй, где неприятель засел. Занимай площадь, ставь гауптвахт, расставляй вмиг пикеты к воротам, погребам, магазинам. Неприятель сдался? — Пощади! Стена занята? — На добычь!»
Суворов для лучшего запоминания этих правил солдатами писал их телеграфным стилем — только итоговые положения без объяснений. А суть этих положений проста.
Добыча — стимул, но она не должна мешать управлению войсками:
Второе. Грабить можно только того, кто не сдается, сдавшихся — нельзя:
А мирных жителей селений, мимо которых проходят русские войска, грабить вообще нельзя (
Но характерно другое. Русская армия, как и прочие, состояла из солдат и офицеров, включая генералов и самого Суворова. Между тем, Суворов не пишет, что если взять лагерь или крепость, то все будет «наше», Суворов пишет
И в этом резкое отличие русской армии от остальных (скажем, того же британского флота), в которых добыча доставалась и офицерам с генералами. А за что офицеру добыча? У него большое жалование от царя, у него имение, у него крепостные. Какая еще добыча?
Если вы помните, то в фильме «Петр Первый» есть характерный и, видимо, точный эпизод. Будущая русская императрица Екатерина I, в девичестве Марта Скавронская, была трофеем русских солдат, взявших под командованием фельдмаршала Шереметева шведскую крепость Мариенбург. Досталась Скавронская простому драгуну, но понравилась Шереметеву и тот приказал привести ее к себе. Но это с его стороны было грабежом драгуна, честно добывшего свой трофей, и Шереметев отсылает драгуну рубль, то есть формально покупает Марту у своего солдата.
Эту особенность русской армии следует учесть — у русских офицеров, в отличие от западных, с петровских, а может, еще и с допетровских времен не было прямого материального стимула к победе. Русские офицеры за победу тоже награждались, но не самой победой, не добычей, не Делом, а начальством, а это уже не то. Начальство, конечно, старалось, но люди есть люди: имеющий заслуги мог награду и не получить, а какой-либо хмырь, умеющий обольстить начальство, мог получить огромную награду ни за что. Скажем, Екатерине II не откажешь в том, что она русская императрица и действительно «великая», но ведь приближала к себе и награждала не только великих деятелей Орловых, Потемкина или Завадовского, но и откровенных ничтожеств, типа Зубова, сумевших пролезть к ней в фавориты. А эта нестойкость начальства перед льстивыми негодяями обесценивал боевые награды: зачем было честно рисковать жизнью, если ту же награду можно было получить хитростью или подлостью?
Нельзя сказать, что добыча и трофеи имеют определяющее значение, особенно сегодня, но надо иметь в виду, что традиции — это база законов, традиции складываются веками, и чтобы их отменить, одной бумажки мало. К началу 20-го века и в немецкой, и в русской армиях грабеж был официально запрещен, но куда денешь столетия традиций, по которым немецкий офицер знал, что его материальное благополучие зависит от его боевых побед, а русский знал, что его материальное благополучие зависит от того, как он услужит начальству?
