10. Манто беличьего меха — 1 шт.
11. Котиковых манто — 2 шт.
12. Каракулевых дамских пальто — 2 шт.
13. Кожаных пальто — 4 шт.
14 Кожаных и замшевых курток заграничных — 11 шт.
15 Костюмов мужских разных заграничных — 22 шт.
16. Брюк разных — 29 пар.
17. Пиджаков заграничных — 5 шт.
18. Гимнастёрок коверкотовых из заграничного материала, защитного цвета и др. — 5 шт.
20. Сапог шевровых, хромовых и др. — 19 пар.
21. Обуви мужской разной (ботинки и полуботинки), преимущественно заграничной — 23 пары.
22. Обуви дамской заграничной — 31 пара».
И так далее и тому подобное, заканчивая позицией: «130. Чемоданов заграничных и сундуков — 24». А собравший все эти документы в книгу М. Ильинский по поводу пересказа Артузова программы заговорщиков, вопрошает: «(Мог ли состояться такой разговор? Вернее всего, нет. Вся запись могла быть фальшивкой. — Авт.)» Так, может, мы до сих пор живём в богатом и могучем СССР, может, это ублюдочное СНГ тоже фальшивка?
Ильинский постоянно стонет, что все изменники 30-х годов якобы оговорили себя под пытками, и тут же даёт выступление Ягоды перед оперативным составом НКВД, а там есть такие указания:
«Забывают о том, что каждый неправильный арест играет на руку классовому врагу, что мы собственными руками создаём врагов Советской власти. Разве у нас при следствии нет случаев грубого обращения, даже применения «мата»? А кто вам дал право на это? Не говоря о недопустимости ругани вообще, но ведь пока арестованный не осуждён, он — полноправный гражданин Союза. Отсюда и все последствия. Вы себя компрометируете. А нам приходится рассчитываться, потому что заключённый написал письмо о том, что при допросе его ругали «матом».
А потом, вы иногда кричите на арестованного. Это от бессилия. Следователь, который вооружён уликами, чувствует за собой всю силу партии, мощь страны, знает, что бесполезно кричать на человека сидящего. Он у вас в руках, за решёткой, и кричать о том, что вы его расстреляете, или угрожать ему — это трусость. Нужно спокойно, терпеливо, со знанием дела доказать ему его виновность и с созданием своей правоты изобличать его в тех преступлениях, которые он совершил. У вас есть всё для этого. Иначе следствие никуда не годится. Грош ему цена».
Так били в НКВД арестованных или даже кричать на них боялись? Били, били! — слышу я вопли жертв хрущёвской оттепели — вон и Вышинский говорил, что признание — это царица доказательств. Так вдумайтесь в то, что говорил Вышинский, — признание не является доказательством, это всего лишь их итог. А Вышинский требовал, чтобы НКВД представляло ему, прокурору СССР, не признания, а реальные доказательства. На пленуме ЦК 3 марта 1937 года, Вышинский, предупреждая необоснованное привлечение людей к суду, делал такое замечание НКВД.
