Глаза ее вспыхнули.
— Я не из трусливых!
— Нет? — вкрадчиво спросил Майкл, всем видом выказывая недоверие. — Тогда докажи это.
Еще какое-то время Александра пребывала в неподвижности, потом в ней стали происходить перемены. В глазах постепенно появился тот блеск, который запомнился ему с той ночи. На губах заиграла улыбка, от которой екнуло его сердце. В тот же момент она подошла к стулу и взяла галстук. Потом приблизилась к Майклу, протягивая галстук. Сердце его забилось как безумное.
— Как мило, что ты не забыл о той ночи, — с ласковой угрозой произнесла Александра.
Нет, все-таки им следовало поехать к нему. На ее узкой кровати им было сложно развернуться. Несомненно, в роскошной спальне Майкла им было бы удобней. Но она еще не могла пересилить себя. Пока не могла.
Утешаться можно было тем, что вряд ли они заметят тесноту их кровати и комнаты. Однажды ночью стало ясно, что, когда они вместе, им все равно, в каких условиях заниматься сексом. В номере мотеля или на узкой кровати в ее крошечной квартирке. Притяжение, существовавшее между ними, способно было преодолеть все преграды и неудобства! Было в Майкле что-то необычное, пробуждавшее в ней то, о чем она раньше и не подозревала, дававшее ей огромную власть над ним — власть, которой он охотно подчинялся. И куда девалась его хваленая выдержка? Теперь ей снова предстояло совершить с ним такое же волшебное преображение. Она двинулась на него как тигрица на мягких лапах, улыбаясь и следя за ним из-под полуопущенных век. Приблизившись, она захватила его шею в петлю из галстука. Шелк скользил по коже, делая ее горячей и влажной. Александра увидела, как у Майкла перехватывало дыхание, и улыбнулась. С помощью галстука она притянула его к себе так близко, что слышала, как бьется его сердце. От ее дыхания шевелились волосы у него на груди. Она лизнула его плоский сосок. У Майкла вырвалось невнятное восклицание, и он крепко прижал ее к себе. Она обхватила его за спину и подняла к нему губы, жаждущие поцелуя.
В своей жизни она целовалась немало, но никто никогда не целовал ее так, как Майкл. Никто, кроме него, не мог вызвать у нее такую неутолимую жажду поцелуев, такую страсть, от которой содрогалось все ее существо. Только Майклу была дана такая власть над ее телом.
До роковой первой ночи в мотеле ей казалось, что их взаимное притяжение не более чем плод ее фантазии, что-то вроде наваждения, которое развеется, стоит ей только с головой уйти в любимую работу.
Она ошиблась. Их встреча была предопределена судьбой. Стоило им раз поцеловаться, как они потеряли над собой контроль. А целоваться они начали, едва успев закрыть за собой дверь номера в мотеле, и тут же рухнули на жесткую постель. Их нетерпение было столь велико, что они буквально срывали друг с друга одежду. Целовать, прикасаться, гладить вдруг стало жизненной необходимостью, острой, нестерпимой. Даже закончив, они не утолили взаимного голода и не могли выпустить друг друга из объятий. Стоило им на минуту распасться, как они снова стремились слиться в одно целое. Всю ночь они снова и снова занимались любовью. А потом наступило утро, когда нужно было расстаться. И они расстались, уверенные, что пути их разошлись и безумной ночи не суждено повториться. Они старались забыть о ней, и казалось, что им это удалось. Но это только казалось. Воспоминания возвращались, пробуждая неутоленное желание. Воспоминания прокрадывались в их сны, застигали в самые неподходящие моменты днем.
От одной мысли о поцелуях Майкла Александру бросало в жар. Он мерещился ей повсюду. На Пиккадилли — в человеке, выходящем из такси, в Грин-парке — в мужчине, который сидел на скамейке, погрузившись в чтение каких-то бумаг. Она ускоряла шаг и каждый раз убеждалась в своей ошибке. Эти погони за призраком мужчины, получившего неограниченную власть над ее телом, сводили Александру с ума. Она буквально грезила им во сне и наяву. Ей хотелось повторить то, что произошло между ними в мотеле, хотя она ясно понимала, что лучше забыть об этом. Она постоянно твердила себе, что Майкл не имеет права продолжать с ней отношения такого рода, которые способны завести их в тупик.
И снова ошиблась. Майкл сделал так, что получил законное право на повторение безумства, и теперь она снова творит с его телом чудеса. Дрожащими пальцами он пытался расстегнуть молнию ее юбки, но молнию заело, и Майкл недовольно бурчал. Александра дотронулась до его руки.
— Давай я попробую.
Он отчаянно замотал головой. Глаза его сверкали, лицо покраснело.
— Нет, я сам хочу.
И она оставила его в покое, покорно предоставив себя в его распоряжение. От нетерпения сердце колотилось в груди, хотелось поторопить его, но она сдержалась, только смотрела и улыбалась его смущению и неловким пальцам, его глухому ворчанию, его досаде и чуть не расхохоталась, услышав вздох облегчения, когда молния наконец расстегнулась и ему удалось стянуть с нее узкую юбку. На очереди был топ, но Майкл вдруг остановился и, сев на край постели, с жадностью стал вглядываться в ее лицо.
