Если бы ты был здесь полностью

Мою маму часто спрашивали, как она «со всем этим справляется» – быть женой, матерью и одним из самых известных фотографов своего времени. В реальной жизни ответ был прост: она ни с чем не справлялась. Почти все дела ложились на плечи моего отца, и, если положить на чаши весов материнство и ее карьеру, то последнее сильно перевешивало. В интервью она всегда рассказывала одну и ту же историю о том, как в первый раз повезла меня к педиатру. Она упаковала меня в зимний комбинезончик, загрузила в машину свой ноут, складную коляску, сумку с подгузниками и уехала, оставив меня в переноске на полу кухни. Только на парковке у поликлиники мама поняла, что взяла с собой все, кроме собственного ребенка.

Моя мать никогда не рассказывала эту историю мне самой, но в Интернете я тысячу раз видела, как она это делает на публике. Я точно знала, в какой момент она немного помолчит для пущей драматичности, где криво усмехнется, а где виновато закатит глаза. Это был настоящий спектакль, а моя мать никогда не выходила из роли. В конце интервью они с репортером всегда смеялись над этой историей, как бы заключая: ну что уж тут поделаешь.

«А что насчет ребенка? – привыкла спрашивать про себя я, будто была простым сторонним наблюдателем. – Над чем вообще тут можно смеяться?»

Финн,

прошлой ночью ты мне снился. Все происходило как наяву. Кто-то похитил меня и накачал наркотиками. Я сидела в каком-то подвале без окон и дверей, откуда невозможно было сбежать. Я была к чему-то привязана – то ли к столбу, то ли к стулу. А потом вдруг появился ты. В костюме. Мне было не видно нижней половины твоего лица, но я знала, что это ты – по глазам и запаху твоего шампуня. Ты просил меня не засыпать, чтобы ты мог вытащить меня оттуда, но я была не в силах разлепить глаза. Потом я поняла, что мы не одни. С тобой была еще женщина, тоже в костюме.

Такое чувство, словно меня одну не позвали на эту вечеринку.

Где-то в середине нашего семичасового похода к вулкану Сьерра-Негра я начинаю задаваться вопросом: почему Габриэль решил, что подобный подарок на день рождения понравится любому имениннику? Мне ужасно жарко, я вся потная и красная. В конце концов мы добираемся до небольшого дерева, в ветвях которого я замечаю черный камень.

– Здесь туристы оставляют свои рюкзаки, – поясняет Габриэль и снимает с плеч снаряжение, которое все это время нес на себе. – Некоторые из них предпочитают заночевать здесь, прежде чем продолжить восхождение к кратеру. Попасть к нему можно только в составе экскурсии – в сопровождении смотрителя парка или гида.

Мы нарушаем комендантский час, Габриэль больше не водит экскурсий, а вулкан, оказывается, активен. Что может пойти не так?

До этого момента мы шли по грунтовым тропинкам влажного тропического леса. Путь к Сьерра-Негре, по словам Габриэля, начинается на высоте 800 метров над уровнем моря, а сам вулкан расположен на высоте свыше 1000 метров над уровнем моря. Из своего рюкзака Габриэль достает ланч, приготовленный Абуэлой, и делит еду между нами: две пластиковые миски с рисом и курицей, а также плитку шоколада, заметно подтаявшего на жарком солнце. Я вытягиваю ноги перед собой, глядя на запылившиеся кроссовки.

– Долго еще? – спрашиваю я.

Габриэль улыбается. На глаза ему падает тень от бейсболки.

– Ты говоришь прямо как Беатрис в детстве.

Я пытаюсь представить Беатрис, умную и требовательную, маленькой девочкой.

– Бьюсь об заклад, она была сущим наказанием.

Габриэль на мгновение задумывается, а затем отвечает:

– Наказанием она никогда не была.

Я открываю было рот, чтобы пояснить идиому «сущее наказание», но потом понимаю, что его ответ и так идеален.

– Не думай, что я не заметила, как ты ушел от ответа на мой первый вопрос, – вместо этого говорю я.

– Ты скоро узнаешь, – отвечает он. – Доверься мне.

И я понимаю, что и так уже доверяю ему.

Мы собираем пустые миски и обертку от шоколадки в рюкзак Габриэля, и бодрым шагом поднимаемся на вершину кратера.

– Каковы шансы, – спрашиваю я, – что вулкан начнет извергаться прямо при нас, как Сент-Хеленс в восьмидесятом?