- Странно, - продолжал тем временем Наруто, - но мне не хочется, чтобы кто-то причинил ей боль. Хочется защищать ее, но не как одну из серой массы граждан, а как...
Он осекся, замолчав. Но саннину и не нужны были объяснения.
- Теперь мне понятно и ее поведение, - подвел итог отшельник. - Похоже, она в тебя втюрилась по полной, поздравляю!
- Преувеличиваешь.
- Отнюдь! - мужчина покачал головой. - Ты посмотри, как она себя ведет в твоем присутствии - взгляд отводит, лишнего слова не скажет, а если и говорит, то тут же сбивается. Ну, а если и скажет что-то членораздельное, то все равно скатывается в глубочайшее смущение! Нет, Наруто, она-то уж точно к тебе неравнодушна.
Наруто молчал, и, видя, что он внимательно слушает, Дзирайя продолжил:
- Мой тебе совет, дорогой крестник, - он хлопнул мальчика по плечу, - не отгораживайся от этого. Ты впустил в свое сердце нескольких друзей, и тебе стало лучше. Если же ты еще и сохранишь в нем девушку, которой ты не безразличен, то быстро поймешь, что не прогадаешь и здесь. Пусть ты и не желаешь открываться миру на распашку, впустить ту единственную, которая тебя любит, и которую, я надеюсь, любишь ты, даже для идеального шиноби вроде тебя - благо из благ.
- Понимаю, - вздохнув, Наруто опустил взгляд и улыбнулся уголками губ.
- Если бы, - хохотнул Саннин. - Любовь - сложная штука, даже я ее до конца не понимаю. Знаю лишь, что раз тебя тянет к Хинате, пусть это для меня удивительно и необычно, то такова судьба, и можно лишь порадоваться и постараться удержать свое счастье, - глаза Дзирайи заблестели, он достал из-за пазухи небольшой блокнот, карандаш и быстро застрочил, записывая только что сказанную фразу. - Так, ладно, разболтались мы тут с тобой. Неделя пролетит быстро, так что принимайся-ка за работу!
* * *
Наруто всю неделю тренировался не жалея себя, отвлекаясь от тренировок лишь на сон, перекус и оказание медицинской помощи.
Собственно, к последнему, к вящему неудовольствию мальчика, приходилось прибегать с пугающей периодичностью, ибо травматичность создания новой техники, выявленная Удзумаки на собственно шкуре в первый день, никуда не делась. Будучи человеком предельно логичным, Наруто не стал отходить от выбранного метода - прямого соединения вихревых потоков воздуха и расенгана, так что ему еще не раз пришлось полетать над поляной. Вот только с каждым новым полетом, с каждым новым ударом, с каждым ушибом, трещиной или переломом он все больше убеждался, что находится на правильном пути.
Наруто был умным малым, так что поляна не успела покрыться воронками от его тренировок, как он уже понял, что от него требуется. Выводя алгоритм нового дзюцу, он пришел к выводу что все, что нужно, это соединить чакру расенгана и ветряной поток в таких пропорциях, чтобы оба вихря не "разваливали" друг друга, выходя из-под контроля. Было необходимо сделать так, чтобы они четко уравновешивались и как бы "питались" один от другого, объединяя свою энергетику и создавая необходимый баланс. Вот только это было адски сложно, о чем свидетельствовали те самые глубокие воронки, которые появились уже после того, как Наруто осенило.
Одно хорошо, уже на второй день Удзумаки мог не волноваться, что очередной заход по сталкиванию расенгана и вихря его убьет. Дело было в том, что Шизуне, помощница Цунаде, выловила Наруто после его первой тренировки и в жестких выражениях поведала ему о судьбе ожерелья своей госпожи, которое она так опрометчиво поставила в ходе пари. Прошло минут десять, прежде чем до мальчика дошло, о чем девушка вообще толкует (по правде говоря, этот момент он откровенно пропустил мимо ушей - его волновал лишь пункт про становление Цунаде Хокаге). Плюс, еще столько же времени Наруто потратил на то, чтобы убедить ретивую ученицу саннина в том, что это ожерелье ему совершенно не нужно, и что Цунаде вполне может оставить этот символ памяти о брате и возлюбленном себе - лишь бы опустила свою сиятельную задницу в кресло Хокаге. Как оказалось, время это он потратил не зря, ибо Шизуне, обрадованная его позицией, согласилась подлечивать его после особо неудачных попыток.
В этом ей неизменно помогала Хината, которая не могла просто смотреть на то, как Наруто раз за разом ранит себя. Конечно, девочка не была медиком, и не могла сращивать кости или заживлять раны, вот только даже ее присутствия было для Удзумаки достаточно.
К слову, кроме этих двоих при тренировках Наруто больше никто не присутствовал: Дзирайя, смекнув, что у крестника все путем, решил не довлеть авторитетом, предаваясь вместо этого на пару с Цунаде ностальгии и распитию спиртного; Саске же, получивший по носу, вообще старался не попадаться блондину на глаза, скрываясь на аналогичной поляне и тренируясь изо всех сил, без сомнения, готовясь к реваншу.
Так что Удзумаки никто не отвлекал от его чрезвычайно важного занятия, от исхода которого зависела судьба страны. Но даже так его задача была невероятно сложной, тем более, что неделя и впрямь пролетела очень быстро...
* * *
